– Вон та его палатка? На той стороне ручья?
– Да, ниже моста.
– Не вижу никакого моста.
– Как же, должны были видеть, – удивился Уингфилд, – если вы оттуда шли. Там ручей течет по расселине глубиной двадцать футов. Мост никак нельзя пропустить.
– Может, потоком снесло?
– Неужели уровень ручья поднялся аж на двадцать футов?
– Нет. Тогда, получается, не могло его снести. А что за мост?
Уингфилд описал мост.
– Легкий, но прочный, – добавил он. – Покойник над ним порядком потрудился.
– Вот поди знай, – сказал Боб.
– Да… Ладно, схожу за подстилкой, заодно погляжу, как и что.
– Нам лучше побыстрее покончить с этим делом. Как там его жена?
– С ней Сол Госс и пацан. Нормально она.
– Не выйдет из палатки?
– Будьте спокойны, носа не высунет.
– И правда, – согласился Боб.
Уингфилд направился к палатке Кейли Бриджмена за непромокаемой подстилкой.
Когда он вернулся, охотники уже распаковали рюкзаки и выложили альпинистский трос. Все собрались вокруг Боба, который отдавал распоряжения. Наконец пятеро мужчин встали в ряд и приготовились спускаться в глубокую лужу над дамбой.
Появился Соломон Госс. Боб предложил ему взять конец троса, обвязать вокруг ствола понадежнее и стоять рядом, чтобы вытравить или подобрать слабину при необходимости.
С огромным трудом тело Кейли Бриджмена вытащили на берег, где труп осмотрел доктор Марк. Покойника порядком побило о камни. Тело завернули в непромокаемую подстилку и обмотали бечевкой. Соломон Госс постоял в карауле над телом, пока остальные переодевались в сухое.
Утро уже заканчивалось, и солнце припекало вовсю, когда они тащили Бриджмена через кусты к корням бука, на который по ночам прилетал морпорк. Для загородки было решено нарубить кустов мануки.
Тогда-то Боб Джонсон, прорубаясь через густой кустарник, и наткнулся на провод – изолированный, новый, проложенный среди зарослей мануки и отлично замаскированный. Охотники, разумеется, проверили, куда он ведет: провод тянулся под свисающими воздушными корнями к исполинскому буку и шел вверх по стволу до магнитофона. Над ним, на значительной высоте, охотники разглядели параболический микрофон.
– Так вот что он затеял! – вырвалось у Уингфилда.
Соломон Госс отозвался не сразу, а когда заговорил, то словно рассуждал сам с собой:
– Какой же с-странный человек…
– Погибший записывал птичьи голоса? – спросил доктор Марк.
– Угадали.
– Хобби? – уточнил Кёртис-Вейн.
– Скорее страсть. Он пользовался большой известностью в соответствующих кругах.
Боб Джонсон поинтересовался:
– Вы будете это снимать?
– Я думаю, надо, – отозвался Уингфилд. – Оно, конечно, попало под ливень, но оборудование экстра-класса, стоит целое состояние. Можно ведь высушить.
Они залезли на дерево друг за другом, отсоединили микрофон и магнитофон и спустили их вниз, передавая из рук в руки. Доктор Марк, разбиравшийся в технике, сказал, что особого ущерба оборудованию не причинено.
Потом они завалили сверток с покойником срубленными кустами и ушли. Когда они вернулись в лагерь, Уингфилд достал бутыль виски и эмалированные кружки.
Все отошли к лендроверам и присели на корточки, дожидаясь, пока виски их согреет.
Клайва и его матери не было ни видно, ни слышно.
Кёртис-Вейн спросил, когда уровень воды в реках спадет, и новозеландцы ответили, что тут гадай – не угадаешь. Паводок может держаться пару дней, а иной раз вода не уходит неделю.
– То есть мы отрезаны? – уточнил Кёртис-Вейн. – А если попробовать по этому берегу Вайнуи до слияния с Рангитату?
– Слишком тяжелый переход получится, даже для этих красавцев. – Боб указал на лендроверы. – Не проедем.
Наступило общее молчание.
– Неприятно, – заключил Кёртис-Вейн. – Особенно для миссис Бриджмен.
Новая пауза.
– Это так, – сказал Соломон Госс.
– Да, – с ноткой злорадства вставил Макхаффи, – а если установится жара, совсем неприятно будет.
– Прекращай, Мак, – сказал Боб.
– Ты же понял, о чем я!
Кёртис-Вейн сказал:
– Я не знаком с официальной процедурой в Новой Зеландии для случаев такого рода.
– Процедура такая же, как в Англии, – отозвался Соломон. – Сообщить в полицию как можно быстрее.
– Расследование?
– Разумеется.
– Вы один из нас, не правда ли? Барристер? – догадался Кёртис-Вейн.
– И адвокат. В нашей стране эти звания объединены в одно.
– Да, я знаю.
На группу пала чья-то тень – подошел молодой Клайв.
– Как она? – в один голос спросили Уингфилд и Госс.
– Нормально, – ответил Клайв. – Хочет побыть одна. Велела поблагодарить вас за помощь, – неловко добавил он, взглянув на Кёртиса-Вейна.
– Не за что. Рады были оказаться полезными.
Снова повисло молчание.
– Есть вопрос, – сказал после паузы Боб Джонсон, – который, я считаю, нужно выяснить.
Он встал.
До сих пор и он, и Уингфилд упорно молчали, если не считать традиционного тоста за первой кружкой. Теперь в интонациях проводника появилось нечто, заставшее всех врасплох. Боб ни на кого в особенности не глядел: его взгляд, устремленный вперед, казался одновременно сосредоточенным и безучастным.
