– Боюсь, алебастр нам пока недоступен. Мистер Уингфилд, когда вы возвращались в лагерь, вы перешли расселину по мосту?
– Я не пользовался мостом. Расселину можно перепрыгнуть. Бриджмен сколотил мост, потому что таскал туда-сюда свое снаряжение. Мост был на месте, да.
– Кто-нибудь еще видел мост в тот день позже вас?
– Я видел, – громко сказал Клайв. Он держался с привычной ершистостью и словно порывался предать что-то огласке. Вид у него при этом был несчастный. Клайв заявил, что вчера утром ходил на прогулку вверх по ручью, но на другой берег не переходил. Мост был на месте. Клайв вернулся в полдень и прошел через кустарник рядом с огромным буком. Записывающего оборудования на дереве он не заметил.
– Я смотрел себе под ноги, – пояснил он, странно глядя на мать. – А не вверх.
Мальчишка будто напрашивался на продолжение, и Кёртис-Вейн спросил самым небрежным тоном, как барристер в решающий момент перекрестного допроса:
– А что, под ногами было что-то интересное?
Не дождавшись ответа, он поднял взгляд. Клайв сунул руку в карман и жестом фокусника вытащил полоску малинового с зеленым шелка.
– А вот, – с трудом выговорил Клайв, будто слова застревали в горле. – На земле. В кустах, за стволом.
Рука его матери дернулась, но Сьюзен сдержалась. Неровный румянец проступил на ее лице.
– Так вот где он был! – воскликнула она. – Значит, зацепился за ветку. Я там гуляла позавчера. Спасибо, Клайв.
Юноша разжал пальцы, и шарф шелковой змейкой упал на столешницу.
– Он был на земле, – пояснил он, – на ложе из срезанного папоротника.
– То есть справедливым будет сказать, – уточнил Кёртис-Вейн, – что вчера утром, когда мистер Уингфилд встретил мистера Бриджмена у подножия Лысого холма, вы гуляли в кустарниках неподалеку?
– Да, – ответил Клайв.
– Откуда тебе знать, что неподалеку? – спросил Уингфилд.
– Я вас слышал. Я был близко.
– Врешь!
– Ну, я не столько тебя слышал, сколько его. Он же орал, что тебе конец, – ядовито добавил Клайв.
Вмешался Соломон Госс:
– Можно прояснить? Вы просто имейте в виду, что Б-бриджмен обычно вел себя самым нес-сдержанным образом. Он мог впасть в ярость из-за треснувшего блюдца.
– Спасибо, – сказал Уингфилд.
– Почему он рассердился на вас, мистер Уингфилд? – поинтересовался Кёртис-Вейн.
– Его недовольство вызвала моя работа.
– Таксидермия? – уточнил доктор Марк.
– Да. В частности, чучела птиц.
– Возможно, я ошибаюсь, – сказал Макхаффи тоном, свидетельствовавшим, что он уверен в себе как никогда. – Но мне казалось, мы собирались установить, когда покойного в последний раз видели живым.
– Вы абсолютно правы, – подтвердил Кёртис-Вейн. – Поэтому я спрашиваю: кто-либо из вас видел мистера Бриджмена вчера после полудня? – Он подождал и не получил ответа. – Тогда у меня предложение. Если вчера вечером он был жив, есть возможность это доказать. Когда мы нашли на дереве магнитофон, вы сказали, что мистер Бриджмен хотел записать голос морпорка. Это так?
– Да, – подтвердил Соломон. – Морпорк прилетает на этот бук каждую ночь.
– Если на пленке осталась запись морпорка, то покойный, получается, успел включить магнитофон. Если записи нет, это, конечно, ничего не доказывает, просто свидетельствует, что по какой-то причине запись не была сделана. Кто-нибудь из вас помнит, кричал ли морпорк вчера вечером?
– Я помню, – отозвался Клайв. – Я его слышал перед самым ливнем. Я читал в палатке при свете фонарика. Было часов десять. Кричал один морпорк, а другой откуда-то издалека ему отвечал.
– Как вы считаете, – обратился Кёртис-Вейн к охотникам, – мы должны прослушать запись, если она есть на пленке?
Вмешалась Сьюзен Бриджмен:
– Я бы предпочла, чтобы магнитофон не включали.
– Но почему?
– Это… это будет… мучительно. Кейли всегда предварял записи указанием даты, места, латинского названия птицы, а потом оставлял аппаратуру включенной. Если я услышу его голос, я… я не вынесу.
– Ну так и не слушай, – отрезал сын.
Соломон Госс сказал:
– Если Сьюзен против, тогда мы не должны включать запись.
– Не понимаю… – начал Уингфилд, но замолчал и продолжил уже другим тоном: – Ладно. Тебе необязательно слушать, Сью. Ты иди к себе в палатку. – И добавил, обращаясь к Кёртис-Вейну: – Я сейчас принесу магнитофон.
Макхаффи и тут не смолчал.
– Замечание по порядку ведения, господин председатель! Оборудование должно быть передано непричастным лицом.
– Да что ж такое! – взвыл Уингфилд.
– Я считаю, он прав, – неожиданно поддержал Макхаффи Боб Джонсон.
Кёртис-Вейн подчеркнуто официальным тоном спросил у Сьюзен Бриджмен, предпочтет ли она покинуть собрание.
– Нет… Я не знаю… Если вам обязательно так поступать, то… – отозвалась Сьюзен, не двигаясь с места.
– По-моему, у нас нет права включать запись вопреки вашему желанию, – сказал Соломон Госс.
– Это юридический вопрос, – обрадовался Макхаффи. – И мне придется…
– Мистер Макхаффи, – перебил Кёртис-Вейн, – в проводимой нами беседе нет ничего юридического. Она абсолютно неофициальна. Если миссис Бриджмен не хочет, чтобы мы включали запись, мы, конечно, не станем этого делать.
