Смерть в прямом эфире полностью

Голдинг: Этим претензии обвиняемой и исчерпывались?

Миссис Экклстоун: О нет, от нее буквально не было житья. Мы и недели там не прожили, когда она впервые пожаловалась в полицию. К нам пришли полицейские. После этого мы тщательно смотрели за собакой. Мы надевали на Бэнга намордник, когда спускали с цепи, и приняли все меры, чтобы он не оказался ненароком на территории мисс Фрибоди. Однако на ее поведение это не повлияло.

Голдинг: Вы хотите сказать, что жалобы реже не стали или что жалобы стали чаще?

Миссис Экклстоун: Они сыпались на нас, как осенние листья! А ее поведение стало злобным и угрожающим.

Голдинг: Расскажите поподробнее, пожалуйста.

Миссис Экклстоун (послав судье нервную улыбку): О… Она подбрасывала записки в наш почтовый ящик, подкарауливала нас на улице и объявляла, что идет в полицию. Такого плана вещи. А когда мы бывали в саду, она подходила вплотную к изгороди и говорила погромче – так, чтобы мы слышали, – всякие угрозы и оскорбления.

(Судья кивает.)

Голдинг: Какие угрозы?

Миссис Экклстоун: Ну, причинить вред моему мужу. Она заявляла, что он не имеет права жить, и очень многословно клялась пойти на все, чтобы он и не жил. Это было довольно пугающе. Мы даже думали, что у нее не все в порядке с головой.

Голдинг: Возвращаясь к пятнице, двадцать восьмого марта… (У миссис Экклстоун делается неуверенный вид.) Происходили ли в тот день какие-либо инциденты?

(Мисс Фрибоди подается вперед на стуле.)

Миссис Экклстоун: А, вы имеете в виду кошку! Я не помню точной даты.

Голдинг: Но само происшествие вы помните?

Миссис Экклстоун: О да. Это был кошмар. Я пришла в ужас. (Закрывает лицо руками.) Я была так опечалена, так расстроена… Я хотела пойти и сказать ей об этом.

Голдинг: И что же, вы ходили к обвиняемой?

Миссис Экклстоун: Нет. Бэзил – мой муж – отсоветовал.

Голдинг: А после этого случая между вами и обвиняемой что-нибудь произошло?

Миссис Экклстоун: Отношения, конечно, стали еще хуже. Она жаловалась на нас, звонила несколько раз в день, писала угрожающие письма. Муж их сжег, но я запомнила одно, где говорилось, что месть свершится не только над собакой, но и над хозяином.

Голдинг: Понятно. А теперь, миссис Экклстоун, расскажите о четвертом апреля – в тот день ваша собака была отравлена. (Жестом предлагает ей начать.)

Миссис Экклстоун: Я была в своей комнате и все слышала. Я встала с постели, подошла к окну… и увидела ужасную картину. Муж крикнул мне спускаться. Я сошла вниз. Бэнг был уже мертв. Муж сказал позвонить Джиму – доктору Суэйлу – и попросить его срочно прийти. Доктор сразу приехал.

Голдинг: Что было потом?

Миссис Экклстоун: Они заглянули в уличный сейф, и доктор Суэйл сказал, что остальное мясо тоже нужно уничтожить – вдруг и на него попал яд. Мы так и поступили – отправили свертки в мусоросжигательную печь.

Голдинг: А как было завернуто мясо? В какую бумагу?

Миссис Экклстоун: Как и печенка – в газету.

Голдинг: Вы уверены? Не в коричневую бумагу?

Миссис Экклстоун: Уверена. Я обратила внимание, когда мы сжигали сверток. Это была первая страница «Телеграф».

Голдинг: Благодарю вас. А потом?

Миссис Экклстоун: Доктор Суэйл предложил вызвать ветеринара, но мой муж настаивал, чтобы Джим сам занялся этим делом, и он любезно согласился. Я чувствовала себя просто ужасно (улыбается судье), поэтому доктор Суэйл предложил мне уйти в свою комнату, что я и сделала. Перед уходом он поднялся ко мне, осмотрел и велел принять одну из моих таблеток. Больше в тот вечер я вниз не спускалась. (Поколебавшись, прибавляет.) Наверное, надо добавить, что у нас с самого начала не возникло даже тени сомнения насчет того, кто положил в сейф отравленное мясо.

О’Коннор: Возражение, ваша честь!

Миссис Экклстоун: В конце концов, именно этим нам и угрожали.

Судья: Принимается, мистер О’Коннор. (К миссис Экклстоун.) Мэм, вы не должны озвучивать то, что, по вашему мнению, происходит в головах других людей.

Миссис Экклстоун: Простите.

Голдинг: Когда, по вашему мнению, мясо было отравлено?

Миссис Экклстоун: Разумеется, после того, как доставили заказ от мясника.

Голдинг: Вы, случайно, не помните время доставки?

Миссис Экклстоун: Случайно помню. Церковные часы как раз пробили три, когда рассыльный уехал.

Голдинг: А вы слышали какие-нибудь звуки, свидетельствующие о том, что кто-то приходил после него?

Миссис Экклстоун (неуверенно): Я? Нет, нет, не слышала. (Быстро.) Но, конечно, очень легко, улучив момент, перебежать через ничейную полосу – никто бы не увидел. Шторы в моей спальне были опущены, потому что я затемняю комнату, когда у меня мигрень.

(Тидвелл широко ухмыляется Суэйлу.)

Голдинг: Понятно. В тот день вы видели обвиняемую?