— Что ты здесь делаешь? — Глухо спрашиваю я, ощутив, как в горле першит; невольно прокручиваю в голове моменты с сумасшедшим шерифом, и еле сдерживаюсь от желания выместить всю скопившуюся злость на его дочери. — Ты зря сюда пришла, Бетани.
— Я хотела извиниться.
— Серьезно?
— Ари, мне очень жаль! — Горячо восклицает девушка и делает широкий шаг ко мне навстречу. Она оказывается совсем рядом, поджимает пухлые губы и нервно выдыхает, не представляя, что еще сказать. Я тоже не знаю, что оправдает ее отца. — Он не должен был.
— Знаешь, что он сделал?
— Я догадываюсь. Но ты ведь…, я ведь едва не погибла. А он…
— Он — настоящий псих.
— Мой отец сбился с пути, — металлическим тоном, твердит девушка и непроизвольно в пальцах сжимает серебряный крест. Она часто моргает, пытаясь смахнуть с глаз пелену.
— О, только давай без сентиментальностей, — пренебрежительно бросаю я, заметив на ее лице страдальчески-виноватое выражение. — Господь его точно не оправдает. Это я тебе с уверенностью гарантирую. И какой бы смертельной напастью я в глазах вашей секты не выглядела, в Библии не написано, что фанатикам разрешается пытать и убивать людей.
— Я знаю, — согласно кивает Бет, — я понимаю, поэтому и нашла твоего друга, Хэрри.
Настороженно выдыхаю и упираюсь спиной о дверь. Трудно осуждать Бетани. Меня вполне можно обвинить в том, что она едва не прыгнула из окна, но она еще и умудрилась мне помочь. Пошла против отца, спасла мне жизнь.
Черт. В конце концов, дети не должны отвечать за ошибки своих родителей. Уж я-то об этом не понаслышке знаю. Наверно, не стоит срываться на Бетти. Она смелая девушка.
— Слушай, — протягиваю я, взглянув куда-то вверх. Нервно потираю пальцами нос и в глаза Пэмроу гляжу настороженно, — забудем. Согласна?
— Да. Но… — Бетани неожиданно усмехается. Поворачивается ко мне спиной и устало на ступеньки присаживается, подогнув под себя ноги, — но я все равно хочу узнать правду.
— Ну, естественно, — ворчу я, нехотя присев с ней рядом; искоса гляжу на девушку и в сотый раз убеждаюсь, что она невероятно храбрая. Пришла одна, извинилась, требует от меня чего-то, а страха ни в одном глазу. — Что тебя интересует, солдат-Бетти?
— Не называй меня так.
Я хмыкаю и перевожу взгляд на противоположную сторону дороги, где расстилается утреннее солнце. Сцепляю в замок пальцы и тихо спрашиваю:
— Почему?
— Потому что это напоминает мне об отце. А я не такая. Я — не он.
— У вас натянутые отношения?
— У нас нет отношений. Но сейчас не об этом. — Пэмроу откашливается и переводит в мою сторону пристальный взгляд. Ее глаза слишком похожи на глаза шерифа, и я робко от нее отворачиваюсь, притворившись, что гляжу себе под ноги. — Мой отец прав?
— В чем именно?
— В том, что ты ведьма.
— Это достаточно серьезный вопрос, Бетани… — Я все-таки смотрю на девушку. — Ты уверена, что хочешь услышать ответ?
— Я как-нибудь справлюсь, — уверенно бросает она, — ну, так что? Ведьма?
— Да. — Интересный поворот, правда? Но я вдруг не хочу скрывать ничего от Бетти. Я знаю, что ей, как и мне, нужны ответы, и она не успокоится, пока не найдет их. — Легче?
— Нет.
— Я предупреждала.
— Но ведь это невозможно, — глухим голосом щебечет Пэмроу, — это сказки! Неужели ты действительно умеешь… ну, серьезно?
— А как еще объяснить то, что ты едва не прыгнула из окна, Бетти?
— Я об этом часто подумываю.
— В смысле? — П ереспрашиваю я и хмурю брови. — О чем?
— Забудь. — Пэмроу отмахивается, собирается встать, но я решительно хватаюсь за ее запястье. Девушка тут же пронзает меня растерянным взглядом и шипит. — Отпусти, Ари.
— Нет.
— Отпусти!
— О чем ты подумывала? Спрыгнуть?
— Не твое дело!
— Но, Бетти, что твой отец с тобой делает? — Испуганно хлопаю ресницами. — Он бил тебя? Он делал тебе больно? Скажи, я пойму, честно.
— Хватит! — Бетани резко выдергивает из моих оков свою руку и уязвлено застывает, так и прижимая к груди ноющее запястье. Ее глаза горят, как и щеки, как и внутренности. Она стыдливо встряхивает угольными волосами и шепчет, — мне пора.
— Подожди, пожалуйста, — я поднимаюсь вслед за девушкой, — Бет…
— Пока, Ари.
— Бетани!
Девушка не замедляет шаг. Лишь быстрее несется вон с крыльца, а вскоре и вовсе не идет, а бежит, прикрывая худыми руками пылающее лицо. Неожиданно в груди у меня так и взвывает странная горечь, словно я должна была остановить Бет, но не остановила. Мне становится обидно и страшно! Что если Бетани стала солдатом-Бетти не просто так? И что если ее вечно тугая, будто бы тетива спина, бесстрастная речь и абсолютное равнодушие — маска? Ширма, за которой скрывается ранимая, испуганная девушка?
Как же сильно мы можем ошибаться в людях. Я захожу в дом, но останавливаюсь на пороге и гляжу себе за спину. Я чувствую, что должна помочь Бет, как и она помогла мне.
И я помогу.
ГЛАВА 19. СМЕРТЕЛЬНО ПРЕКРАСНА.
Я замазываю розоватые царапины на лице тональным кремом. Делаю это быстро. Не хочу зацикливаться на прошлом и прокручивать в голове произошедшее в подвале.
