— Эти ее свитера под горло, собранные волосы…, — Мэри-Линетт порывисто головой покачивает, стиснув зубы, — Норин пытается закрыться в себе, отталкивает любого, кто на пути ей попадается, лишь бы не становиться ближе, не поддаваться соблазну, а чем я ей на это отвечу? Счастливыми отношениями? Ну, нет… Люцифер проклинает не человека. Он проклинает всю его семью, потому что боль у нас общая, Ари. Я никогда не впущу в свое сердце человека, пока не буду уверена, что моя сестра счастлива. Понимаешь?
Киваю и молча мну ладони. Неожиданно мне становится грустно.
— Знаешь, иногда я смотрю вокруг и думаю, что любви нет, — задумчиво протягивает Мэри-Линетт, — тогда я уверяю себя, что мы с Норин ничего не теряем. Л юди предают, и люди бросают. Душу лечит только близкий. А затем он ее и калечит. Разве это любовь? Не верю и не хочу верить. Но потом…
Тетя усмехается, а я с любопытством подсаживаюсь ближе.
— Что потом?
— Потом я вижу, как старики идут по улице… — Мэри смеется, наверняка, считая свои слова полной глупостью. — Как сплетены их пальцы, как покоится ее голова на его плече… Или я вижу, как молодая девушка изо всех сил прижимает к себе парня. — Она вдруг в мои глаза так пристально смотрит, что внутри у меня все переворачивается. Я непроизвольно застываю. — Как она глядит на него испуганно, просит не уходить, а он не уходит.
Мы молчим. Просто смотрим друг на друга, и в глазах Мэри-Линетт появляется едва заметная, мутная пелена, блестящая в тусклом, желтоватом свете. Она неуклюже ладонью по моей щеке проходится и, смеясь, поджимает губы.
— Твое сердце сейчас выскочит из груди.
— Хватит слушать мое сердце, — отрезаю я, смущенно улыбнувшись.
— Это не так-то просто, Ари. У людей всегда так. Они живут, и сердца их бьются.
«У людей». Мне в голову внезапно приходит безумная мысль! Хмурю лоб, прожигая взглядом стену за спиной Мэри-Линетт, и прищуриваюсь.
— В проклятье тети Норин говорится, что она не может любить человека.
— И?
— Человека! — Я вдруг резко отстраняюсь и поправляю руками волосы. — Понимаешь?
— Пока что не очень, — признается тетя Мэри, — к чему ты клонишь?
— К тому, что Норин должна не человека полюбить, а кого-то, ну…, я даже не знаю…, оборотня, например. — Многозначительно вскидываю брови и слежу за тем, как лицо тети Мэри вытягивается от искреннего удивления. Сколько раз они мне твердили, что Джейсон не человек, а я даже бровью не повела, не додумалась. Это же очевидно.
— Считаешь, проклятье можно обойти?
— Понятия не имею, но попробовать стоит.
— Попробовать — значит подвергнуть риску другую жизнь. Норин не согласится.
— Ей не нужно соглашаться, они уже с Джейсоном испепеляют друг друга взглядами.
— Но что если…
Тетя замолкает. Резко оборачивается и смотрит на входную дверь иным, незнакомым мне взглядом. Ее руки напрягаются, спина вытягивается в прямую, острую линию. Она не произносит ни слова. Поднимается, закрывает меня своим телом и расставляет в стороны руки, растопырив пальцы, словно гарпия. Я недоуменно хлопаю ресницами.
— В чем дело? — Вскакиваю с дивана. — Что с тобой? Куда ты смотришь?
— Не шевелись, Ари. — Приказывает она ледяным голосом. — У нас гости.
— Гости?
Дверь распахивается без постороннего вмешательства, со скрипом отлетает вперед и глухо ударяется о стену, впустив в коттедж потоки прохладного, вечернего воздуха.
На пороге три женщины. Некоторое время они стоят неподвижно, а затем входят по очереди, стуча каблуками по деревянному полу, при этом тягуче переставляя худые ноги.
Светловолосая незнакомка останавливается рядом с зеркалом… Незнакомка с копной каштановых, вьющихся локонов застывает рядом со мной и внезапно придвигается ближе, чтобы вдохнуть запах моей кожи… Я собираюсь оттолкнуть ее, но она уже отходит назад, растянув ярко-накрашенные губы в хитрой ухмылке.
Что за черт? Кто это?
Перевожу взгляд на третью гостью. Женщина переступает через порог и равнодушно осматривается, словно оценивает коридор, фотографии, меня. Ее черные глаза впиваются в Мэри-Линетт пронзительным взглядом, угольные и густые волосы волнами скатываются по оголенной спине. Она прикасается длинными пальцами к алым губам и улыбается.
— Я слышала, сегодня здесь ужин?
— Здравствуй, Меган. — Не своим голосом протягивает тетя Мэри. — Мы вас не ждали.
Женщина перестает улыбаться и шепчет:
— В этом весь смысл.
На ней черное шелковое платье, которое идеально подчеркивает фигуру невероятной красоты. Я застываю. Я не могу дышать! Смотрю на незнакомку и понимаю, что не видела в своей жизни ничего более прекрасного! Мысли спутываются, врезавшись друг в друга, и я растерянно поджимаю губы, ощутив стальную уверенность, что потоками вырывается из ее ледяных, бездонных глаз. Кто она?
Ведьма, обладающая сокрушительной, невообразимой силой. Я уверена.
Меган проходит мимо меня, две незнакомки следуют за ней, а я вцепляюсь пальцами в запястье Мэри-Линетт и округляю глаза, мол, какого черта?
— Это Меган фон Страттен, — едва слышно отрезает тетя и устало вздыхает, — мы тебе о ней рассказывали, Ари.
— Что? Нет, я бы запомнила.
— Правая рука Люцифера.
