— Я лишь показала, что с тобой случится, если ты еще раз притронешься ко мне.
Она поправляет черные волосы, и я невольно замечаю татуировку на ее шее. Однако это не треугольник. Это пентаграмма: два пересеченных треугольника, которые образуют единый, дьявольский знак. Она ловит мой взгляд и кривит алые губы.
— Нравится?
Сглатываю и резко выдыхаю.
— Нет.
— Врешь. Э тот знак идет каждому, у кого темное сердце… А ты, Ари, отличаешься от своих родных. Ты злее, напористей и импульсивней. Ты похожа на меня. — Меган мельком поглядывает на Норин, Мэри-Линетт, а затем с особой грустью выдыхает, словно пришло время прощаться, а ей так здесь понравилось. — Ты должна выбрать. Хозяин позволит тебе остаться в живых, но только при одном условии: ты пойдешь на сделку и отдашь душу.
— Что? — Недоуменно переспрашиваю я. — С какой стати мне делать это?
— Наличие второго дара делает тебя опасной.
— И Люцифер испугался?
— Он позволяет тебе выбрать, — с нажимом отвечает женщина, — ты останешься жить, но будешь служить Хозяину. Или ты умрешь с чистой совестью, которая, к сожалению, не так важна в этом времени. Твой ответ?
— Разумеется, я не пойду ни на какие сделки с Дьяволом, — решительно выпаливаю я, так и вылупив на гостью взгляд, — вы за этим пришли? А у Хозяина смелости не хватило?
— Ты предпочитаешь смерть.
— Я предпочитаю жизнь. А жить без души невозможно.
— Ты ошибаешься. Ты молодая и глупая, — Меган разочарованно выдыхает, — ты, как и все надеешься, что твой случай тот самый, что тебе удастся сломать стереотипы, а в конце этой борьбы ломаешься ты сам. Поверь моим словам, я знаю, о чем говорю.
— Я не собираюсь вам верить. Это же очевидно. Вы сдались, но я не стану.
— Значит, ты умрешь.
— Значит, умру.
Меган фон Страттен неожиданно смеется. Прикасается пальцами к губам и на меня смотрит снисходительно, словно я маленькая девочка, которая только познает мир.
— Тебе ничего неизвестно о смерти. Но ты так горячо говоришь о ней, словно знаешь, каково это умереть. Ты живешь в иллюзиях и говоришь, что умрешь, но не веришь этому, потому что считаешь, что тебя это не коснется. С кем угодно, только не со мной. Глупая.
— Я не пойду на сделку с вашим Хозяином, — я делаю шаг вперед и сжимаю в кулаки пальцы, — вы меня не заставите.
— Возможно, я тебя не заставлю… А он…, — губы Меган расплываются в ухмылке, но она не продолжает мысль. Прожигает меня угольным, пронзительным взглядом, уверенно пробирается внутрь моих самых страшных страхов, но я упрямо вздергиваю подбородок, я не боюсь ее. Мне страшно, но лишь потому, что я понятия не имею, как себя вести! Меган способна проникать в мои мысли, коверкать реальность, но это — иллюзия, а в жизни у нас равные шансы. По крайней мере, так я себя успокаиваю. И, видимо, она прочитывает эти умозаключения, потому что улыбается еще шире.
— Хватит копаться в моей голове, — рявкаю я, вцепившись пальцами в спинку стула.
— Это довольно увлекательно: слушать, как ты мечешься.
— Даже в мыслях твоих не нужно ковыряться, чтобы заметить, как тебе страшно, моя дорогая голубка, — неожиданно смеется женщина с темными волосами и нагло улыбается.
— Я вам не голубка.
Злость прокатывается по мне, будто бритва. Я вдруг думаю, что заставлю сейчас эту хамоватую ведьму прочистить себе глотку стопкой битого стекла, и уже открываю рот, но внезапно чувствую позади себя движение. Меган вспархивает со стула и приближается ко мне, покачивая в воздухе пальцем.
— Не стоит, — советует она, — мне нравится поток твоих мыслей, но не сегодня.
— Вам и, правда, понравилось, что я собиралась заставить вашу подружку запихнуть себе в горло все стеклянные приборы на столе?
— Конечно. Это доказывает, что мы похожи. Даже больше, чем ты думаешь, Ариадна.
— Вам пора уходить.
— Верно. Однако есть еще кое-что. — Меган фон Страттен протягивает мне письмо и в который раз равнодушно поводит бровями. — Второе проклятье. Два дара, два наказания.
Не хочу забирать конверт, но Меган хватается за мою руку и вкладывает бумагу мне в пальцы без разрешения. Я недовольно поджимаю губы.
— Спасибо, — жестко срывается с языка.
Женщина отстраняется, лениво осматривает комнату и разочарованно выдыхает.
— Я почувствовала его сразу же, как пересекла порог вашего дома.
Она наклоняет голову, смотрит сначала на Мэри-Линетт, потом на Норин. Тетушки в смелости ей не уступают и взгляда не отводят. Стоят смирно и ровно дышат, будто Меган не внушает им ни капли ужаса. Это было бы враньем. И я себе врала. Меган фон Страттен невероятно хитрая, умная и бездушная тварь, способная в любой момент лишить жизни.
— Оборотни — не лучшая компания. Не избавитесь от него, я сама сделаю это.
Женщина поправляет верх платья и сходит с места, выпрямив изящную спину.
На меня она больше не смотрит. Уверенным шагом покидает кухню, а следом за ней уходят и серые протеже, скрипящие зубами от злости. Я почти уверена, что эти девушки в столь же мере опасны, что и сама Меган фон Страттен, и, тем не менее, панику во мне они не вызывают. Наверно, бояться так много просто невозможно. А я уже напугана.
