Так и не сумев превозмочь нужду, он вернулся в Медельин, где открыл для себя мир новых возможностей. Несколько местных фермеров стали культивировать и выращивать растение, приносившее хороший доход. Горстка семян колумбийской «золотой марихуаны» стоимостью несколько песо, высаженная в долине Абурра, давала поистине щедрый во всех смыслах урожай. Полиция смотрела на такие сельскохозяйственные опыты сквозь пальцы. Считалось, что это, в общем, безвредное растение, а мода на него, распространившаяся в Америке и Европе, скоро пройдет. Ко всему прочему Колумбия получала от его продаж столь необходимую ей свободно конвертируемую валюту.
Девятнадцатилетний Моралес поступил на работу к одному из таких фермеров и стал получать зарплату, которая пятикратно превосходила совокупный доход его родителей.
Примерно в это время как бы заново было открыто растение, которое стало приносить еще большую прибыль. В гористой части Колумбии чуть ли не повсеместно росли пышные кусты коки, и их культивирование почти ничего не стоило. С древнейших времен индейцы, шахтеры и крестьяне жевали листья коки, чтобы легче переносить разреженный воздух гор, и вот теперь из этих листьев наркодельцы фабричным способом стали извлекать алкалоид и преобразовывать его в белый порошок — кокаин. Быстро образовавшийся в Медельине наркокартель стал извлекать из его продаж безумные прибыли, и все последующие годы, пока длился этот, так сказать, золотой сон, росло и благосостояние Моралеса.
Но теперь сказка кончилась, и Моралес знал, что Медельин в эту сказку уже не вернется. И поэтому в ближайшее время следует продавать как можно больше продукта и откладывать вырученные деньги, чтобы потом перебраться с ними в большой город и сделаться столпом общества. Тогда он, наркобарон Моралес, неподсуден.
Карлоса, кроме всего прочего, беспокоила еще одна проблема. Где-то в недрах его бизнеса окопался предатель — некий сукин сын, получавший деньги из Кали. В дюжине поселений, разбросанных в буше, поросшей кустарником труднопроходимой местности, обитало около двухсот человек, работавших на Моралеса. Это были спасенные им остатки огромной когда-то армии Эскобара. Они трудились в лабораториях по переработке коки, занимались погрузкой продукта и расчищали в джунглях посадочные полосы для приема самолетов. Моралес использовал для транспортировки кокаина только легкие самолеты, обходившиеся ему примерно в двести тысяч долларов за штуку. Со снятым второстепенным оборудованием и с установленными дополнительными баками они могли покрывать расстояние до тысячи миль и достигать островов Карибского моря, неся на борту около полутонны белого порошка, а часто и больше. Там, на островах, его люди и продавали продукт. Представители других организаций везли кокаин дальше в Америку, где в конечном пункте его цена удваивалась. Но Моралес предпочитал не рисковать и с контрабандой продукта в Штаты не связывался. Главное, чтобы его самолеты возвращались без потерь, загружались и вновь отправлялись по привычному маршруту — и так без конца. И подобная стратегия себя оправдывала.
Не обходилось, правда, без досадных инцидентов. Так, на прошлой неделе Моралес потерял самолет, под завязку загруженный кокаином и топливом. Аппарат взорвался над джунглями через три минуты после взлета, и в этом событии угадывалась рука Калийского картеля. Эти глупцы ни с кем не хотели делиться и стремились наложить лапу на весь кокаиновый бизнес в стране. Поскольку на импровизированном аэродроме в момент взлета находились только люди Моралеса, напрашивался вывод, что бомбу заложил кто-то из своих. И плативший предателю наркобарон, конечно, знал, что Моралес лично отправится в джунгли, чтобы разобраться с ситуаций, ибо это прежде всего вопрос престижа.
Мэр и адвокат вошли в гостиную как раз в тот момент, когда Моралес начал потягивать принесенное ему виски со льдом. Ромуальдес был в новом костюме, панамской шляпе местного изготовления и имел преуспевающий и чрезвычайно деловой вид. В руках мэр держал несколько рулонов с чертежами, а адвокат де ла Крус — кейс с бумагами на подпись. Новоприбывшие поздоровались с хозяином, после чего все трое перешли в столовую.
Ромуальдес с удовлетворением констатировал, что все оговоренные ранее участки земли на границах городской черты успешно приобретены. Правда, покупка одного их них потребовала известных усилий. Вдова Ангелини упорно отказывалась продавать его, однако после того как он, мэр, лично переговорил с ней «по-свойски», все препятствия к совершению сделки были устранены. Потом мэр стал раскладывать на обеденном столе чертежи. Де ла Крус же достал из кейса пачку контрактов.
