— Думаю, это не будет представлять проблемы, дон Карлос, — сказал адвокат и повернулся к мэру. — Однако этой компании потребуется лицензия на производство работ в Медельине…
Ромуальдес со свойственной ему помпезностью воздел к потолку правую руку. Этот жест означал, что вопрос не нуждается в обсуждении и требуемая лицензия, несомненно, будет обеспечена компании в любое время.
— Набросай проекты договоров между «Малагой» и всеми нашими строителями, Аристидес, — распорядился Моралес. — Условия обычные. Поэтапная оплата и так далее… Детали оставляю на твое усмотрение. Ну а теперь поговорим о фонде Моралеса. Ты принес нужные бумаги?
— Я все принес. — Адвокат вынул из кейса очередную партию документов.
Моралес просмотрел бумаги и снова одобрительно кивнул. Поскольку присутствуют все три учредителя, сказал он, можно сегодня же подписать устав фонда. Де ла Крус нерешительно осведомился относительно того, как фонд будет финансироваться. Моралес посмотрел на него с небрежной уверенностью, какую могут позволить себе только очень богатые люди.
— Завтра ты поедешь в «Банк Антигуа» и откроешь два счета. Один для «Малаги», — он указал на свою папку с бумагами, — здесь ты найдешь все необходимые для этого документы и доверенность. А второй — для фонда. На следующей неделе «Малага» переведет на этот счет пятьдесят миллионов долларов, авансировав таким образом капитал на расходы по всему проекту. — Моралес посмотрел на мэра, наблюдая, как тот переваривает цифры, которые с такой легкостью слетели с его губ. — Со временем, разумеется, «Малага» захочет вернуть эти деньги. Я буду делать регулярные взносы на счет фонда и искренне надеюсь, — тут он пронзил мэра взглядом, — что деловое сообщество Медельина не заставит себя ждать и поступит аналогичным образом.
— Могу вас заверить, дон Карлос, что наши горожане все как один поддержат вас, — с чувством произнес Ромуальдес. — Я лично пригляжу за этим.
— Хорошо. Вернувшись из банка, ты, де ла Крус, передашь мне все документы по счетам, чтобы я мог ознакомиться с ними и отправить копии адвокатам «Малаги».
Моралес хлопнул в ладоши и приказал слугам принести напитки. Потом взял ручку с золотым пером и лично передавал ее каждому из учредителей, прежде чем поставить собственную подпись под уставом фонда Моралеса. Начиная с этого момента наиболее значительное учреждение, когда-либо существовавшее в Медельине, официально приступило к работе.
Когда все бумаги были подписаны, Моралес поднялся с места и предложил посетителям пройти в кабинет. Там он открыл встроенный стенной шкаф, позволив гостям полюбоваться на его содержимое. Две верхние полки были в буквальном смысле забиты американскими долларами, а нижняя, самая большая и глубокая, — потертыми, видавшими виды колумбийскими банкнотами. Гости не могли не заметить, что шкаф не запирался — столь незыблема была уверенность Моралеса в неприкосновенности его собственности. Достав из шкафа несколько аккуратно перевязанных денежных пачек, Моралес положил их на письменный стол.
— Здесь двести пятьдесят тысяч долларов, — сказал он де ла Крусу. — Запиши их как мой первый взнос в счет фонда и положи в банк. Затем используй эти деньги, когда будешь расплачиваться за землю.
Адвокат начал укладывать денежные пачки в свой кейс, а Моралес вынул из шкафа пухлый конверт и протянул Ромуальдесу. Тот посмотрел на конверт с нескрываемой алчностью, но пересилил себя и, не сделав даже попытки вскрыть, положил в карман.
— Аристидес! Не забудь выставить мне счет за свою безукоризненно выполненную работу. — Он намеренно обратился сейчас к де ла Крусу, дабы подчеркнуть разницу между официальной платой за труд и взяткой, которая сейчас была передана мэру. Потом, чтобы подсластить пилюлю, повернулся к Ромуальдесу: — Я всегда считал, что должен платить своим сторонникам хорошие деньги. При таком раскладе, — тут он хохотнул, как если бы ему в голову пришла забавная мысль, — они никогда не станут думать о создании собственного бизнеса.
Моралес любезно проводил гостей до машины и, стоя во дворе, наблюдал за ней, пока она не исчезла в лесу. Потом отправился разыскивать свою клюшку для гольфа.
На холмы Медельина опустился чудесный вечер, и не стоило терять его зря.
