Вернувшись в отель, он положил пленку в конверт и отправил на адрес головного офиса «Эль-БИД» в Майами. Потом собрал свои вещи, вышел на улицу и взял такси до аэропорта. Прилетев спустя три часа в Каракас, он прошел через таможню и иммиграционный отдел уже как Джулио Роблес, воспользовавшись своим официальным паспортом и удостоверением сотрудника «Эль-БИД». После этого он сел в почтовый самолет, отправлявшийся в Маракайбо, где его поджидал в «сессне» пилот ДЕА.
Они произвели взлет в восточном направлении, но потом развернулись и полетели в противоположную сторону, на закат. Под крылом проплывали буровые вышки, располагавшиеся на мелководье большого озера, чье название дало имя городу. В приближении гор пилот набрал максимальную высоту, чтобы преодолеть хребет Сьерра-де-Периха, шедший вдоль границы с Колумбией. При наличии спутниковой навигационной системы даже такой маленький самолет, как «сессна», мог без труда выйти на узкую посадочную полосу в Сесаре.
Дежурил тот самый менеджер, что и в прошлый раз. Увидев перед собой две бутылки виски «Блэклейбл», он расплылся от улыбки, предназначавшейся сотруднику «Эль-БИД».
— Можете парковаться здесь когда угодно, — сказал менеджер, вручая Джулио ключи от машины.
Хотя Роблесу предстояло проехать почти четыреста миль по плохой дороге, его мысли находились далеко от шоссе. Он думал о возобновлении дружеских отношений с мэром, которого намеревался повидать на следующее утро.
Шпеер и в самом деле был очень озабочен.
Он позвонил в «Банесто» в Севилью, так как узнал от Суини, что деньги из Женевы ушли. Хотя неожиданная задержка его озадачила, Шпеер не считал, что стоит слишком уж зацикливаться на этих трансфертах. Он сказал Моралесу, что все идет хорошо, но решил позвонить, чтобы удостовериться в этом.
И тут взорвалась бомба.
Двадцать четыре миллиона долларов действительно пришли из Швейцарии и составили с находившимися в банке деньгами требующиеся двадцать пять миллионов. Но как ответили в «Банесто», счет фирмы «Малага» оказался под арестом и с него нельзя снять и цента, не то что миллион. Шпеер спросил, по какой причине это произошло. Банковский менеджер высказался в том смысле, что у властей возникло предположение, будто некоторые счета в банке могут иметь отношение к отмыванию денег. Этим делом сейчас занимается головной офис «Банесто» в Мадриде. Туда и надо обращаться.
Шпеер узнал у менеджера телефон и имя человека, с которым ему следовало поговорить, но вместо Мадрида позвонил в «Банко насьональ» в Монтевидео. Там ситуация была аналогичная с тем лишь различием, что уругвайский менеджер выразил свои мысли более определенно. «Здешние власти считают, что это грязные деньги, нажитые на продаже наркотиков. Так что пока не закончится расследование, снять средства со счета невозможно». Вместе с тем он подтвердил, что трансферт из Женевы получен и что, когда счет заморозили, на нем находилось двадцать пять миллионов долларов.
Шпеер повесил трубку и некоторое время обдумывал сложившееся положение. В «Малаге» все было чисто, и ничто не могло связать ее напрямую с Моралесом. Шпеер сам основал эту компанию еще на заре его взаимоотношений с колумбийцем. Он зарегистрировал ее в Испании намеренно, так как тамошние власти особенным любопытством не отличались и плевать хотели на то, чем занимается испанская компания за пределами страны. А деньги из нее можно было переводить в различные регионы Латинской Америки и вывозить их оттуда, замаскировав под движение финансовых потоков какого-нибудь дутого проекта. И пока у тебя сохранялось положительное сальдо и ты платил скромный корпоративный налог, никто не мешал тебе заниматься бизнесом.
В этом плане с Испанией конкурировала только Англия. Там можно за пять минут создать новую компанию, заплатив при этом не более ста фунтов. Офисы с табличками на дверях стоили в Лондоне пенни за пучок. Когда же ты передавал властям список директоров, которые по странному стечению обстоятельств все как один проживали за пределами Соединенного Королевства, лишних вопросов тебе не задавали. Так что от компаний требовалось лишь вовремя сводить баланс, показывать прибыль в шесть процентов с оборота и платить с нее двадцатипроцентный налог. То есть полтора цента с доллара из полученных незаконным путем денег, которым ты хотел придать презентабельный вид.
Шпеер предполагал, что на следующий год Моралесу понадобится тихая гавань для следующих ста миллионов долларов, заработанных на кокаине, и «Малага» являлась одной из дюжины подставных компаний, которые для этой цели использовал адвокат по коммерческим вопросам. Но теперь все пошло наперекосяк, и Шпеер не понимал почему. Ведь о «Малаге», по его разумению, знали всего четыре человека: он, Салазар, Суини и сам Моралес.
