В настоящее время основная часть денег Моралеса находилась под менеджментом Салазара. Он был человек ушлый и, как никто, знал различные способы отмывания денежных средств. Моралес приносил набитые деньгами чемоданы в банк «Гранд-Кайман», а через три месяца эти денежки объявлялись в самых разных местах, проделав длинный и извилистый путь. Шпеер не имел представления, какой именно. Впрочем, это его особенно не интересовало.
Но Моралес оставлял также у Салазара деньги, «узаконенные» отмыванием, а Шпеер считал, что этого делать не стоило. Он ничуть не глупее Салазара, а схемы самого Шпеера по вкладыванию средств более совершенны. Он надеялся, что в один прекрасный день Моралес поручит управление своими финансами ему. Пусть Салазар занимается отмыванием денег сколько душе угодно, но потом передает их Шпееру. Он хорошо служил Моралесу и считал, что ждать этого события осталось не так уж долго. Ну а когда оно произойдет, доктор Генрих Шпеер откроет неприметный офис где-нибудь в Баварии и сделает себе состояние, вкладывая деньги своего клиента в Европе. Возможностей для этого предостаточно, пусть Моралес только предоставит капитал.
Но вот случилось то, что случилось.
Кто-то выявил связь между «Малагой» и кокаиновыми деньгами. И этот кто-то не он, Шпеер, и, уж конечно, не Моралес. Значит, остаются Суини и Салазар. Кто-то из этих двоих, похоже, проявил халатность, и теперь Шпееру ничего не оставалось, кроме как сообщить Моралесу, что деньги в Медельин не придут. И подобная перспектива оптимизма адвокату не внушала, ибо он отлично представлял себе, как отреагирует его клиент, узнав о потере пятидесяти миллионов долларов.
Утром Том Клейтон отправился работать в свой кабинет, находившийся этажом выше спальни. Он сел за рабочий стол в семь тридцать и набросал черновики двух документов. Первый представлял собой проект договора с Суини, который адвокат должен был подписать. В нем говорилось о счете Клейтона и признавался тот факт, что счет был разделен между дедушкой и его партнером, клиентом адвокатской конторы «Суини, Таллей и Макэндрюс», пожелавшим остаться неизвестным. Далее отмечалось, что после смерти дедушки его счет в порядке наследования перешел к его сыну Майклу Клейтону, а после смерти последнего — к Тому, каковые факты могут подтвердить душеприказчики упомянутых Патрика и Майкла Клейтонов господа Суини, Таллей и Макэндрюс.
В договоре также указывалось, что баланс на счете Клейтона разделен на две неравные части и что часть, принадлежавшая Томасу Клейтону, составляет пять миллионов долларов США. Так как указанная сумма уже снята со счета Томасом Клейтоном, остальная его часть поступает в собственность неизвестного партнера Патрика Клейтона и должна быть передана Ричардом Суини в собственные руки его клиента. В договоре ясно давалось понять, и Том намеренно подчеркнул этот момент, что ни Майкл, ни Том Клейтон не имели никаких отношений с неизвестным совладельцем счета, никогда его не видели и о природе его бизнеса не осведомлены. Согласно общепринятой банковской практике деньги со счета должны поступить в распоряжение адвокатской конторы «Суини, Таллей и Макэндрюс» в течение девяноста дней.
Второй документ представлял собой официальное заявление Тома Клейтона, где указывалось, что, осуществляя свои законные права и действуя на основании завещания своего отца, он отправился в «Юнайтед кредит банк» в Цюрихе, с тем чтобы забрать деньги с отцовского счета. И был чрезвычайно удивлен, обнаружив на счете дополнительно к ожидаемым пяти миллионам долларов огромную сумму в тридцать восемь миллионов долларов. Не зная, откуда взялись эти деньги, он, Том Клейтон, решил оставить их на счете, после чего обратился к душеприказчику отца, адвокатской конторе «Суини, Таллей и Макэндрюс» в лице мистера Ричарда Суини, за разъяснениями. Мистер Суини признал, что один из его клиентов, некто Хосе Салазар, использовал этот счет в течение длительного времени, регулярно подделывая подписи Патрика Клейтона и Майкла Клейтона. Кроме того, мистер Суини сообщил, что деньги, находящиеся на упомянутом счете, заработаны посредством криминальной деятельности. Мистер Суини, принимавший личное участие во всех этих махинациях, приехал в Лондон, чтобы забрать не тридцать восемь, а сорок три миллиона долларов у Томаса Клейтона, утверждая, что его клиент хочет получить с данного счета все деньги, и в случае невыполнения его требования угрожал лишить Томаса Клейтона жизни.
В восемь тридцать Том закончил составлять оба документа. Перечитав их еще раз и спрятав в кейс, он вернулся к компьютеру и с удивлением обнаружил, что все еще имеет доступ к файлам своего банка. Как выяснилось, швейцарский франк отыграл у фунта еще шесть пенсов. Это вызвало у Тома немалое удовольствие по двум причинам. Первая: осуществленные им с разрешения начальства сделки на сумму двадцать пять миллионов фунтов принесли его банку ощутимую прибыль, что он мог использовать в случае конфронтации с Гринхольмом.
