Ким кивнула. Она хорошо помнила этот случай. Тревис тогда схватил мальчика, а ей осталась девочка.
– Когда мы вытащили их из огня, как раз подъехали пожарные. И никого больше в дом не пустили.
– Их мать умерла, – заметила Стейси.
Сглотнув, Ким утвердительно кивнула. Женщина забралась под кровать в хозяйской спальне. Они об этом не знали.
– Ее звали…
– Абигайль Тернер, – закончила Ким, легко вспомнив фамилию жертвы.
– А до этого она была Абигайль Даггар, так что, что бы ни говорил Джон Даггар, вы косвенно действительно убили его сестру.
Было почти семь вечера, когда Ким поняла, что пора избавляться от всей честной компании.
Она бы с удовольствием поработала еще, но у Стейси явно болела шея, а красноречивые взгляды, которые Пенн бросал на часы, говорили о том, что рабочий день и так затянулся.
Скорость, с которой были разобраны сумки и куртки, подтвердила, что настало время закругляться.
– А вы останьтесь, Элисон, – попросила Ким профайлера, которая по широкой дуге обходила Барни.
Инспектор заметила взгляд, которым успели обменяться психолог и Стейси, прежде чем Брайант вышел вместе с констеблем из дома.
– Ваша родственница все еще больна? – спросила Ким, когда Элисон вернулась на свое место.
– Вроде того, – туманно ответила Элисон.
Ким знала, что Элисон лжет и что ее ложь каким-то образом связана с детективом-констеблем.
– Не хотите рассказать, что происходит между вами и Стейси?
– Ничего особенного, – покачала головой Элисон. – Она просто помогает мне кое в чем.
– Это как-то связано с текущим делом? – Ким сложила руки на груди.
– Нет.
Ким поняла, что больше она ничего не узнает, и решила позже позвонить самой Стейси.
– Я вам зачем-то понадобилась? – напомнила о себе Элисон.
Ким опустила руки и улыбнулась. Прямота была свойством характера, которое ей нравилось и которым она восхищалась.
– Мне понадобилось ваше мнение.
– Вы, должно быть, шутите? – громко рассмеялась Элисон. – Целую неделю вы всем своим видом показывали мне, что мое мнение вас абсолютно не интересует.
– Послушайте, женщина, давайте не будем… – закатила глаза Ким. – Неделя выдалась очень тяжелая, так что сейчас я просто хочу выслушать ваше мнение, прежде чем мне станет на него наплевать.
Улыбкой она показала Элисон, что шутит. Потому что без подобных подсказок об этом иногда было трудно догадаться.
– Что ваш внутренний голос подсказывает вам насчет Даггара и этой новой информации?
– Мой внутренний голос никогда не влиял на мое профессиональное мнение, – приподняла бровь Элисон. – Я предпочитаю пользоваться полученными знаниями и доступной мне информацией…
– Зачем вы это делаете? – спросила Ким, разливая кофе по чашкам.
– Вы о чем?
– Каждый раз, когда мы начинаем разговаривать, вы рассказываете мне о своем образовании и квалификации. – Ким подвинула женщине кружку. – Вы тратите уйму времени на пересказ своего резюме, тогда как мне нужно просто поговорить, черт побери.
– Вы мне не доверяете, – выдала вдруг Элисон и, покраснев, отвернулась.
– Доверяю, – запротестовала Ким. – Так же как… и всем остальным… Но в общем-то… Вы правы…
К удивлению Ким, Элисон опять рассмеялась, но на этот раз это был не тот иронический смех, который она слышала несколько минут назад. Сейчас психолог смеялась от всей души.
– Ладно, послушайте, речь не о том, что я вам совершенно не доверяю. Речь о том, что я не могу слышать сплошные допущения, которые являются фирменным знаком вашей профессии. Это хорошо работает в телевизионных сериалах вроде «Метода Крэкера»[44], но не в реальной жизни, – Ким подняла руку, заметив, что Элисон хочет возразить. – Но в данном случае вы работаете с нами практически с самого начала расследования. Вы успели узнать людей, с которыми нам приходится иметь дело, и изучить совершенные преступления. Так вот, мне бы хотелось, чтобы вы оценили эту информацию с точки зрения вашего образования и ваших знаний. Так вы ответите на мой вопрос?
– Мы что, установили наконец духовную связь? – в глазах Элисон плясали веселые чертики.
Ким прищурилась.
– Ладно, – психолог глубоко вздохнула. – Эта новая информация многое меняет и в то же время не меняет ничего.
Ким воздела руки к потолку, а Элисон спокойно сделала глоток кофе.
– Попробую объяснить. Вы не убивали сестру Даггара, но вы и не спасли ее. Они не были слишком близки и не росли вместе, что обычно усиливает родственные связи. Он ее не знал. А мы считаем, что человек, стоящий за этими преступлениями, ненавидит вас потому, что вы полностью и навсегда изменили его жизнь. А жизнь Даггара смерть его сестры никак не изменила.
– То есть вы не считаете, что это он?
– Этого я не говорила. Если Даггар склонен к фантазиям и эмоционально представляет себе ту жизнь, которая у него могла бы быть, воссоединись он с сестрой, то, вполне возможно, он может ненавидеть вас за то, что вы лишили его такой возможности.
– Мне кажется, что я слышу большое «НО»…
