— Мистер Сисила. Христо-пи ет…— Дальше администратор прочесть не смог.
— Но импорта{15}, — сказал начальник полиции и ткнул пальцем в низ страницы.
— Фунтса сиенте? — взглянув на Фернандо, неуверенно произнес администратор.
— Сто фунтов, — перевел испанец.
— Сто фунтов… за меня? — ахнул Сесил. Его и без того бледное лицо побелело от ужаса, а волосы как будто потускнели. — Спросите его… знает ли она… считает ли она, будто знает что-то обо мне?
Администратор про себя медленно переводил с английского, потом повторил на ломаном испанском. Фернандо перевел:
— Он говорит, что да. Говорит, что это… насчет вашего магазина. Еще…
Лувейн сразу же пришла на помощь другу, которого готовы были вот-вот с позором разоблачить (хотя всем так не терпелось об этом узнать!):
— Попросите его ничего вслух не зачитывать. Это не наше дело.
Администратору понравилось пользоваться помощью Фернандо, и он стал переворачивать страницы смелее, переводя значение написанного себе и пересказывая гиду.
— Это о вас, мисс Баркер, — предупредил Фернандо. — Вы здесь на последней страничке. Имя, адрес. — Он внимательно слушал администратора. — А потом много о… — Он глазами указал на Лео Родда.
— Не говорите ничего, я сама догадаюсь, — сказала Лули. — Но… сколько?
— Пьядесьят фунтов, — почти без запинки сказал администратор и перевернул страницу. — Мистресс Родда.
— Ради бога, не надо, — тотчас попросила Хелен.
Фернандо снова стал слушать.
— Он ничего плохого о вас не прочел, миссис Родд. Все больше… о мистере Родде. Она задает вопрос…
— Не важно, какой там вопрос она задает, — возразила Хелен.
— Она просто спрашивает себя, любите ли вы, миссис Родд, вашего мужа. И каково было бы ваше отношение, если бы вы… узнали…
— Довольно, благодарю, — резко прервала Хелен.
— В конце страницы написано: пятьдесят фунтов.
Администратор развернул блокнот, чтобы всем было видно, что там написано. На сей раз знака вопроса возле числа не стояло.
— Похоже, — высказал мысль Фернандо, — что это скорее была цена не за молчание, а за огласку. — Он перевернул еще страницу и тихо сказал: — А вот и Фернандо. Обо мне, значит, тоже что-то выкопала. А сумма все та же: пятьдесят фунтов.
— А обо мне? — спросил Лео.
Блокнот взял начальник полиции, пролистал страницы, нашел заголовок «Лео Родд» и показал им. На этой странице почти ничего не было написано кроме имени и в конце не указывалась сумма. Он перевернул еще страницу и подал блокнот инспектору Кокриллу.
Заложив блокнот на открытой странице большим пальцем, Кокрилл стал рассматривать обложку. Блокнот был с несколько примятыми углами и обтянут сафьяном. Инспектор отметил, что, если бы блокнот лежал открытым на столике мисс Лейн, то вполне походил бы на продолговатый предмет, прикрывший центр стола от капель крови. Весь блокнот был исписан изящным ровным курсивом. Курсив сравнительно недавно вошел в моду, особенно среди тех, кто писал некрасиво или неразборчиво, ему было легко научиться и постепенно обрести скорость и мягкость письма. Блокнот был исключительно аккуратно оформлен, все заголовки красиво подчеркнуты, поля ровны. Кроме сведений о них шестерых в блокноте не было ничего. Кокрилл раскрыл его на странице со своим именем.
У мисс Лейн был неплохой слог. Мистер «Ужас Кента» получил редкую возможность взглянуть на себя такого, каким его видели другие: притрухнутый пылью воробей, странным образом попавший в компанию перелетных птиц и чувствующий себя неуютно в грубой рыжей, прожженной солнцем сельской местности, вдали от английских городских улочек. Инспектор («Инспек.», писала она), невысокий и сутулый, с седыми волосами; после этих слов стоял вопросительный и восклицательный знаки. С легкой насмешкой упоминалось о неизменном макинтоше, детективных романах, зубных протезах, о которых он до сих пор никому не рассказывал, и о слишком маленькой летней шляпе. Кроме этого, на удивление, в блокноте никаких сведений не содержалось: ни намека на незаконные пристрастия, выставление себя богатым и влиятельным человеком, ни одного упоминания — при этом он облегченно вздохнул — о нескольких мелких махинациях со здешними денежными единицами, пелире, в табачных лавках порта Баррекитас, где открыто и бесстыдно торговали валютой. Но в конце страницы значилась сумма, обведенная чернилами: пятьдесят фунтов. И белая бумага была забрызгана коричневыми каплями, целым выводком маленьких коричневых головастиков, словно бы потревоженных и метнувшихся от него к середине страницы. Кокриллу слишком часто приходилось видеть засохшую кровь, чтобы не распознать ее в этих коричневых пятнах.
После завтрака они снова пошли купаться. Было неимоверно жарко, но заняться было больше нечем. Лео и Хелен Родд, как всегда, плавали, Сесил, Лувейн и мисс Трапп по-прежнему плескались и взвизгивали, а Фернандо резвился по-дельфиньи от берега к плоту и обратно. Инспектор Кокрилл подвернул жесткие брюки шерстяного летнего костюма и отправился в долгое одиночное шлепанье по воде. На его благородной голове возвышалась соломенная шляпа.
