Начальник полиции сидел молча, в глубокой задумчивости уставившись на стол, потом автоматически протянул руку, чтобы снова наполнить рюмки «агуардьенте», и, обхватив грязными пальцами тоненькие краешки рюмок, передал инспектору и переводчице. Свою он опорожнил одним глотком и откинулся на спинку деревянного стула, держа перед глазами раскрытый блокнот в коричневой обложке. Потом, не закрыв, положил блокнот на стол и что-то сказал девушке. Она перевела:
— Начальник сказать: они не могли, значит, убить?
— Нет, — ответил Кокрилл.
— Начальник сказать: потому что вы могли их всех видеть?
— Да, — подтвердил Кокрилл.
— Начальник сказать, — теперь уже девушка не хихикала и не улыбалась бессмысленно, — Начальник сказать: очень хорошо, тогда… но кто мог видеть вас?
Инспектор Кокрилл замер. Крепкое спиртное делало свое дело. Мысль путалась и вязла, как пчела, которую заманили на патоку. Но наконец он, напрягшись изо всех сил, вырвал себя из хмельного болота и вернулся к холодному здравомыслию. И от этого здравомыслия действительно похолодел. Снова жуткая правда явилась перед ним, его затрясло и душа ушла в пятки. Он резко сказал:
— Я видел их — они видели меня.
— Начальник сказать; нет, вы были выше и могли видеть вниз. Они были ниже. Они могли и не видеть вас.
— Мисс Баркер лежала прямо рядом со мной.
— Да, сказать начальник, но спала.
— Как только бы я встал, с пляжа меня увидел бы любой. Мне ведь пришлось бы идти на верхнюю террасу по лестнице.
— Он сказать: вы можете пройти вдоль террасы к жасминовому «туннелю» и по нему подняться на верхнюю террасу.
— А что бы мне пришлось делать, если бы мисс Баркер проснулась?
Начальник полиции пожал плечами, Лолита повторила его движение в качестве перевода и потом добавила его слова:
— А почему не может джентльмен встать и уйти?
— На четвереньках по всей террасе? Ладно, не переводите, это так, шутка, — усмехнулся Кокрилл. — Допустим, она бы проснулась тогда, когда меня не было или, например, когда я возвращался после… того, что сделал?
— Начальник сказать: убитая сеньорита знала плохие тайны о сеньорите Барракер. Сеньориту Барракер устроило бы… не увидеть вас и спать.
Нет, никогда, никогда нельзя недооценивать людей…
— Скажите сеньору… переведите ему: я ничего не имел против убитой сеньориты. В ее блокноте ничего не было против меня. Зачем же мне убивать ее? Почему он считает, что я мог это сделать?
Начальник полиции не сводил глаз с лица Кокрилла. Потом встал, вытащил лист бумаги и положил его на середину стола, взял свою рюмку с остатками «агуардьенте» и быстрым движением выплеснул их на бумагу. Капли легли длинными головастиками, сужаясь в противоположную от него сторону. Он удовлетворенно оглядел их, снова взглянул на Кокрилла, оттолкнул мокрый лист и положил на его место коричневый блокнот, раскрытый на странице с именем инспектора. Не отдавая себе отчета, тот тоже встал и стал рассматривать страницу.
Пятнышки крови, рассыпавшиеся по исписанному листу, напоминали семейку головастиков, разбегавшихся…
Начальник полиции снова рывком повернул блокнот к Кокриллу. Теперь инспектор мог еще раз хорошо прочесть комментарии Ванды Лейн относительно себя самого, сумму внизу страницы, которую она обвела чернилами. А головастики разбегались… в противоположную от него сторону.
От него.
Но на деревянном столике капли вытягивались в обратную сторону. Значит, блокнот на столике развернули…
Так. Она сидит за столиком. Перед ней лежат блокнот с компрометирующими записями и нож «из Толедо».
В комнату кто-то входит. Перед ним стол, он смотрит через него на мисс Лейн. Она открывает блокнот… она или вошедший. Блокнот повернут к вошедшему. Тот читает написанное и хватает нож…
Но кто бы ни вонзил нож в сердце Ванды Лейн, он смотрел на страницу с именем инспектора Кокрилла.
Он стоял не сводя глаз с забрызганной кровью страницы, впервые за многие-многие годы почувствовав, что такое страх — страх и неизвестность. Он хотел было заговорить, но промолчал: одно неверное слово, один неверный шаг и… Но нельзя же просто так стоять и позволить поймать себя в ловушку! Ибо, если эта ловушка сработает, то жертва останется беспомощной до самой смерти. Ее больше никто не увидит, не услышит и очень скоро все ее забудут. Ну кому какое дело до англичанина на острове Сан-Хуан эль Пирата? Убийство было совершено, подозреваемый был… найден, требования правосудия удовлетворены. И теперь наследный принц, мэр и начальник полиции должны заняться более важными делами: контрабандная флотилия вот-вот выйдет на промысел, а потом вернется. А на Страстной неделе будет очень удобно и показательно из милости вздернуть заключенного на виселицу и тем самым положить конец этому делу.
