— Дорогой, давай это сделаю я? — Она опустилась на одно колено и поставила на него его ногу, как продавщица в обувном магазине. — Ну вот и все. Давай другую ногу. — Хелен поднялась с колена и, незаметно оглядев мужа с головы до ног, убедилась, что пока ему помощь больше не нужна. — Ладно, я теперь спущусь на террасу и буду поджидать тебя там… (А ты пока можешь увидеться со своей девчонкой на балконе, будто бы случайно, — продолжила она про себя, — и начать наконец свой день со слов любви. Ведь этого ты и ждешь.)
Хелен вышла на балкон и спустилась на террасу, где стояли уже сервированные к завтраку столики. Кроме Сесила, элегантно одетого в белые льняные брюки и рубашку персикового цвета, к завтраку еще никто не появился.
— Дорогая моя, вы слышали, как они удирали? Все ринулись, визжа от восторга, вниз к бухте! Фернандо договорился с контрабандистами с нескольких лодок, чтобы они взяли туристов на увеселительную прогулку. Чтоб их всех затошнило, бесчувственных тварей, — что еще я могу сказать?!
— Одну из них непременно настигнет ваше проклятие, это уж точно, — улыбнулась Хелен.
— Бедняжка «Суроу» провела ужасную ночь, просто мучительную, моя дорогая. Не желаете ли, чтобы я заказал вам эти мерзкие хлеб с джемом? — больше ничего не предлагают. — Он пошарил в карманах и извлек оттуда «Словарь полезных фраз на итальянском, испанском и сан-хуанском». — Что за язык! Ведь вы наверняка думаете, что «деспасио» означает «делай быстрее»: «дес» или «дис» — отрицательная частица, а «пасио» — это, по-моему, у них «покой, мир»… То есть, вместе: «беспокойно» или «быстро». Однако же нет и нет! «Деспасио» означает «медленно». А уж персонала медлительнее этого я не встречал. — Сесил объяснился с официантом какими-то, видимо понятными тому, знаками, ибо официант пошел исполнять его просьбу, правда традиционно «деспасио». — И теперь его ждать до скончания века. Хотя какая разница — часом раньше, часом позже принесет он эту жуткую еду. Стоит ли сердиться?
— Вы сегодня в приподнятом настроении, мистер Сесил. — Хелен порадовалась, что наконец-то она может с кем-то вполне приятно поговорить.
— Только ночь я спал неважно… Миссис Родд, — Сесил вдруг понизил голос, — а вас мисс Лейн тоже шантажировала?
Хелен побелела как полотно, поднесла руку к длинной шее и, замерев, в ужасе посмотрела на модельера.
— Шантажировала? — переспросила она. У Сесила создалось впечатление, что она ничего подобного не подозревала, но, раз заподозрив, придала их прежним беседам с убитой зловещий смысл. — Нет, что вы, мистер Сесил. Что вы имеете в виду?
— Разве Лувейн вам не говорила?
— Нет, — поджала губы миссис Родд. -- Она нам не говорила.
«Возможно, лично вам она и не говорила», — подумал Сесил, а вслух как бы невзначай сказал:
— Возможно, она упоминала об этом в разговоре с вашим мужем.
— О нет, — быстро ответила женщина. — Он бы мне сказал.
«Так ли уж и сказал», — подумал любитель скандалов.
Тут появилась мисс Трапп, как всегда прижимая к груди свою сумку, и спросила, можно ли ей к ним присоединиться.
— О, ну конечно же, мисс Трапп! Всем несчастным преступникам надо держаться вместе. А остальные уже умчались на морскую прогулку в лодках контрабандистов. Бездушные люди — резвятся себе на свободе. Заказать вам хлеб с джемом? Мы с миссис Родд поискали в разговорнике, как это попросить по-здешнему, но ничего не нашли, кроме фразы: «Я бы хотел, чтобы вы мне показали этот туалет». Мерзкое предложение таким ранним утром. — Он повторил свою пантомимическую просьбу подошедшему официанту. — Единственное, что мне в этом нравится, так это слово «экскузадо» — прелестно! Я спрашивал только что у миссис Родд, — продолжал он щебетать, не останавливаясь, — не шантажировала ли мисс Лейн и ее тоже.
— Шантажировала? — Мисс Трапп была явно поражена не меньше миссис Родд.
— Видите ли, она пробовала это на Лули Баркер, на мне, на вас, поэтому я подумал…
— На мне? — мисс Трапп еще крепче сжала кулачком ручки коричневой сумки под самым подбородком.
— Разве нет?
— Конечно же нет, — твердо ответила мисс Трапп. — Откуда у нее повод меня шантажировать?
— Не знаю, — покачал головой Сесил. Он вспомнил тот странный монолог Ванды Лейн, когда та стояла с ним и Кокриллом на балконе и смотрела на две пары на террасе у скалы — на мисс Трапп с Фернандо и чету Роддов. «Все они при деньгах — своих или чужих»… Еще Ванда упомянула, что знает о «ничтожном состоянии», которое мисс Трапп таскает в «сумке с золотой монограммой»… «Лули права, — сделал он вывод, — Трапп не бледнеет, а именно сереет».
Лео Родд сидел в своем номере и прислушивался. Услышав быстрые легкие шаги и тихое покашливание, он вышел на балкон.
— Лувейн!
— Лео, любимый мой!
— Говори потише, дорогая. Ты поняла, что вчера вечером я не смог прийти на пляж? Ты сама не ходила туда?
— Я погуляла там немного, просто надеясь… Да, я знала, это совершенное безумие… А сегодня мы пойдем?
