— Да, это так. — Тонкие губы мисс Трапп вытянулись в усмешку, обиженную и горькую. — Трудно. Очень трудно. Никогда не знаешь наверняка… а потом — подозрение: стоит ему возникнуть, и все уже становится не таким, как раньше. — Фернандо озадаченно покосился на нее, но ее слова не имели к нему отношения, а мысли были далеко. — Нет ничего хорошего в том, что ты богат, ничего. Если нет у тебя друзей, если ты не доверяешь людям, то ничего хорошего нет в твоем богатстве. А доверять можно лишь немногим, а то так часто обижают и обманывают, что под конец начинаешь думать, что никому вообще до тебя нет дела, именно до тебя, а не до твоих денег.
— Но вы-то, мисс Трапп, — обходительно сказал Фернандо, — такая милая, такая очаровательная — разве вы, мисс Трапп, сомневаетесь, что вашим друзьям интересны именно вы?
— Я же вам только что сказала: у меня нет друзей.
Фернандо растерялся. Трудно расточать комплименты женщине, которая открыто отвергает все его маленькие хитрости, и он перешел к восхвалению себя.
— Зато никакого одиночества, мисс Трапп, если человек работает гидом! Человек колесит по свету: Испания, Италия, Австрия… Я, например, сейчас специализируюсь по Италии и острову Сан-Хуан эль Пирата. И повсюду люди: все время новые люди, довольные и фривольные; конечно есть и мрачные, и симпатичные, и скучные… Между нами, мисс Трапп, всегда есть парочка таких, как миссис «Стон» — но сколько таких, как вы, мисс Трапп: исключительно милых и очаровательных! — Испанец снова вывел своих подопечных из автобуса и с неувядающей улыбкой повел их дальше. — Сюда, пожалуйста, я покажу вам собор в лунном свете. Да, мисс Трапп, в нашем офисе мне говорят: мистер Гомес, не тратьте свои способности впустую, сопровождая туристов. Но я это делаю с удовольствием! Зачем мне душный офис? Лучше я буду просто гидом. Понимаете (другим не говорите об этом!), я на самом деле не просто гид, я являюсь компаньоном «Одиссей-тура», моя сфера — Европа, главный офис в Танжере{5}. Вы не ожидали этого, разумеется?
— Нет, не ожидала, — тихо ответила мисс Трапп, а про себя подумала: «Компаньон процветающей фирмы, а не просто гид — вот это да!»
— Вы не видели моего прекрасного Гибралтара{6}, не знаете Испании! Как-нибудь я отвезу вас туда, покажу свою виллу — за Гибралтаром, на испанском побережье, — виллу из белого камня, террасы, спускающиеся к морю, уступы, усыпанные цветами: бугенвилии, жасмина, гераней всевозможных оттенков. Как-нибудь я обязательно все это вам покажу, когда вы поедете со мной.
Мисс Трапп подумала, что нет абсолютно никакой надежды, что мистер Фернандо покажет ей свою виллу у моря… Тем не менее она сказала, что ей это в высшей степени приятно слышать.
— Ах да, приятно… Но такому несчастному холостяку, как я, там слишком просторно и… одиноко. — Фернандо поднял лицо к небу, как будто собирался завыть на луну от безысходности. — Вы не единственный человек, мисс Трапп, кому бывает одиноко.
— Но вы же только что сказали,— запротестовала прямодушная женщина, — что не ощущаете одиночества, ведь вы же гид.
«Подкатиться» к мисс Трапп оказывалось делом непростым. Однако у Фернандо были нужные слова на любой случай.
— Ах, эти друзья, знакомые… Но я вам говорю сейчас о другом, мисс Трапп. Я говорю сейчас о любви…
О любви? К ней? Неужели Фернандо на пятый день их знакомства уже заговорил о любви — и о любви к ней? Простой здравый смысл бедной женщины сопротивлялся такому невозможному и возмутительному предположению. И все же… Собор, выкрашенный в черно-белую полоску, качался и плыл у нее перед глазами в лунном свете… В худом, изголодавшемся по ласке теле проснулись теплые влекущие струи. Быть любимой! Как бы низменен ни был повод — но быть желанной! Конечно он слишком сияющий, слишком «иностранный», совершенно вульгарный и мужиковатый, но все-таки — принадлежать! Не быть больше одинокой, не быть больше забытой всеми, знать, что можно опереться на эту вызывающе сильную мужскую руку, стать миссис Гомес и делить с мистером Гомесом белокаменную виллу на испанском побережье… (Стать миссис Гомес и ни с кем не делить виллу было бы, конечно, выше всех женских мечтаний.)
Губы мисс Трапп задрожали, она неожиданно выдернула руку из лапищи Фернандо и ухватилась за ручки своей большой коричневой сумки, прижав ее еще ближе к заостренному подбородку. Фернандо испуганно взглянул ей в лицо и увидел, что ее глаза полны слез.
— Мисс Трапп… вы плачете? — Он остановился перед ней, беспомощно опустив по бокам мощные руки. — Вам грустно?
— Нет-нет, просто я такая глупая, вот и все. — Она тряхнула головой, чтобы слезы скатились на щеки. — Не волнуйтесь, я просто дура.
— Но как же мне не волноваться!
Она подняла голову и снова посмотрела на него. Теперь перед ней было лицо не нахального, пошлого и хвастливого типа, а увядающее лицо мужчины средних лет, встревоженное и доброе, лицо, выражающее внутреннюю тревогу. Так было всего лишь миг. Фернандо снова расправил могучие плечи и одарил ее знакомой лучезарной улыбкой, сияющей золотыми коронками, но все же доброй и почти нежной.
