Елена старательно делала заинтересованный вид, хотя не могла бы отличить друг от друга даже самих Людовиков. Я отошел к комоду, который инспектировал Эмиль Кремье. Все присутствующие завороженно любовались блеском дерева и гладили изгибы резьбы. Я впервые видел коллекционеров, полностью захваченных страстью к раритетам. Инкрустации и позолоченные панели они рассматривали с обожанием матери, любующейся новорожденным.
Серро подкатил ко мне:
– Доктор, шейх Халид аль-Сауд рассказал мне о вашем визите. Вы помогаете крестовому походу чокнутого Додиньи против всех авторитетов и специалистов?
Все обернулись и уставились на меня, как стая упырей на забредшего на кладбище. К счастью, подошел официант с шампанским. Я взял с подноса фужер, намереваясь передать его жене, но не успел. Серро опередил меня, всучив ей другой бокал.
У меня не было причин отчитываться перед галерейщиком:
– Вряд ли я способен помочь месье Додиньи. Я совершенный профан в старинной мебели.
– Однако, несмотря на это, вы все-таки взяли на себя труд приобрести антикварную мебель для шаха, не так ли?
– Собственно, мебель подыскивает посольство, но я позволил себе воспользоваться нашим случайным знакомством и вашим мнением о мастерстве месье Мишони.
– Почему-то я полагаю, что наше знакомство не было случайным. Почему-то мне кажется, что вы по наводке Додиньи пытались уличить нас в чем-то непрофессиональном.
Мишони внимательно прислушивался, а при последних словах Серро насупился и грозно взъерошил свои табачно-пегие усищи.
Серро начал меня злить, но я заставил себя сохранить непринужденный тон:
– Господа, я с самого начала был заинтересован только в одном – доказать полную непричастность моей жены к трагической гибели вашего коллеги. Этому, как вы догадываетесь, изрядно помогла бы поимка настоящего убийцы. Поскольку месье Люпон был антикваром, представлялось разумным познакомиться с его ближайшим профессиональным окружением, и тот факт, что иранское посольство действительно ищет мебель для шахского дворца в Тегеране, явился удачным совпадением. А еще я хотел узнать побольше о самом месье Додиньи.
– Так к какому выводу вы пришли? Кто застрелил Люпона? Мы или Додиньи?
Мне надоел этот допрос:
– С вашего разрешения, своими соображениями я поделюсь со следствием.
По залу прошло волнение. Все головы повернулись к входным дверям. Я воспользовался моментом, чтобы вместе с Еленой затеряться в толпе. В проеме возникла странная пара: нелепая, долговязая и сутулая мужская фигура и невысокая тонкая женщина с кубистической прической Клеопатры.
Марго была в спортивном темно-синем брючном костюме-тройке и ослепительно-белой блузе, под мышкой она держала небольшую сумочку. Мадемуазель Креспен скользнула по Елене невидящим взглядом, зато мне широко улыбнулась и приветственно помахала рукой в короткой шоферской перчатке. Я в ответ слегка склонил голову и сразу почувствовал, как одеревенела рука Елены на моем локте.
Отведя жену к окну, я прошептал:
– Неужели ты не понимаешь, что она делает это специально? А твоя реакция позволяет ей торжествовать.
Елена промолчала, но я не сомневался, что счет за благоволение Марго она мне еще выставит.
Марсель Додиньи являлся полной противоположностью своей щеголеватой и собранной спутнице. Он и раньше походил на клошара, ночующего на мусорной свалке, а сейчас выглядел так, будто вырвался из волчьей стаи: серый пиджак перекосился на сторону, из расстегнутого ворота рубахи торчал острый кадык, вместо галстука на шее болтался тонкий желтый жгут. Перекрученные штанины ложились гармошкой на несуразно огромные, пыльные башмаки. Тонкие пальцы Марселя то беспокойно ныряли в карманы, то нервно одергивали полы сюртука.
Марго отошла в угол. Никто с ней не поздоровался. Антиквары с кислыми физиономиями поспешно ретировались к окну, выстраивая живую стену вокруг Одри Люпон.
– Трудно поверить, что этот эксцентрик мог в кого-то попасть, – прошептала Елена.
– Выстрел был сделан почти в упор, – вступился я за Додиньи.
Тот как раз заметил меня, обрадованно засверкал окулярами и двинулся к нам неровными зигзагами. Оказавшиеся на его пути поспешно расступались, замешкался лишь официант с последним бокалом шампанского. Додиньи едва не опрокинул и поднос, и официанта, но каким-то чудом все же удержался на ногах, даже ухватил бокал и благополучно добрел до нас, не расплескав напитка. Публика столпилась вокруг, с интересом ожидая дальнейших чудачеств. Додиньи многозначительно подмигнул мне и склонился к руке Елены:
– Вы стали еще прекраснее, мадам.
– Разве мы уже встречались, месье Додиньи?
Тот прижал палец к губам, прикрыл глаза и принял важный вид человека, хранящего чужую тайну. Я кивнул на Марго в углу:
– Неожиданная у вас спутница.
Додиньи оглянулся:
– Кто? А, мадемуазель Креспен? Мы столкнулись у входа. В жизни она гораздо привлекательнее, чем на газетных снимках, не так ли? Она предложила мне свое содействие в разоблачении махинаций Пер-Лашеза. Очень благородно с ее стороны.
