Я смотрю на звезды. В ушах звенит голос Уту: «Тебе нравится? Я сделал их для тебя».
– Он не придет. Мы в ссоре.
Лев смотрит очень внимательно.
«Придет. Он твой муж. Если он нападет, я буду защищать своих людей, Шамирам».
– Каким же образом?
Эхат против Дзумудзи? Моська против слона.
Лев скалится в ответ.
– Он не придет, – повторяю я. – Эхат, зачем? С тобой я не ссорилась. Ты же понимаешь, я тоже буду защищать своего человека. Царевича Юнана.
«Ты сама сейчас человек, – в голосе бога презрение. – Ты слаба».
– Люди склонны к отчаянным поступкам, – насмешливо напоминаю я.
– Замолчи, ведьма! – приказывают мне. Голос мужской, но незнакомый – наверняка кто‐то из воинов Зубери.
Для верности мне закрывают рот ладонью. Очень хочется ее укусить, но я чувствую холод клинка у шеи.
Меня снова накрывает паника. В голове остается лишь одна мысль: надо было брать на пир шокер.
Ну да, как бы я сейчас им отбивалась, связанная?
Не царевич, а кто‐то из его воинов ставит меня на ноги, прижимает к моей шее кинжал и говорит на ухо:
– Ты можешь очаровать нашего господина, ведьма, но не его верных слуг.
Я пытаюсь успокоиться. В памяти, как назло, всплывает промозглый вечер, когда у гаражей меня подкараулил Серый. Ну спасибо, Лена, не могла бы ты сейчас забиться в угол и бояться там?
Впрочем, Шамирам не лучше. Она боится клинка, не хочет в нижний мир и напоминает, что мужчине не обязательно быть спереди, чтобы меня изнасиловать. Воины очень любят быть сзади. Особенно в Черном Солнце. Не зря же иштарцы сравнивают их с псами.
– Без языка ты будешь куда скромнее, – говорит другой голос, тоже совсем близко. – И все еще похожа на вашу блудливую богиню.
Эхат рычит. Меня начинает трясти. Я снова чувствую себя беспомощной, маленькой, жалкой.
– Кефет, отпусти ее. – Из темноты появляется Зубери. – Немедленно. Это приказ.
Его слушаются – я падаю перед царевичем на колени и пытаюсь отползти в сторону. Ноги ватные, я вся одеревенела, только дергаюсь бесполезно и плачу.
Мне даже в голову не приходит звать духов. Не уверена, что сейчас смогу. И посмотреть на этих мужчин, проверить, действует ли на них мой взгляд, – потому что, если действует, я не сдержусь. А это в разы хуже насилия. Наверное.
– Она принадлежит повелителю, – продолжает царевич. – Если с ее головы упадет хоть волос, любой из вас поплатится жизнью.
– Господин, она всего лишь блудница! Разве не справедливо будет попробовать ее и нам?
Хоть уши затыкай. Так я никогда не успокоюсь.
– Ума лишился? – холодно отвечает Зубери. – Она слишком ценна.
– А мы – нет? Разве мы, прошедшие с тобой столько земель, не ценны?
– Умолкните! – рявкает царевич.
Эхат задумчиво смотрит на меня, потом становится рядом с Зубери.
– Она ведьма! – рычат воины, кажется, в унисон.
И кто‐то из них добавляет:
– Она уже очаровала тебя, господин!
Зубери гладит рукоять меча. И властно приказывает, не скрывая раздражения:
– Вы замолчите сейчас.
Тот воин, кажется, Кефет, бросает на меня ненавидящий взгляд, потом поворачивается к остальным:
– Видите! Наш господин не в себе. Мы знаем наш долг.
– Ваш долг – подчиняться мне! – рычит Зубери, выхватывая меч.
Остальные делают то же самое, Эхат припадает на передние лапы, от его рева у меня на мгновение закладывает уши.
– Она даже льва очаровала! – восклицает, кажется, Кефет.
Я сжимаюсь, в панике пытаясь придумать, как теперь быть.
И тогда у костра появляется еще одна фигура – эффектно соткавшись из песчаного вихря.
– Тебе чем‐то не угодила моя жена, смертный? – с улыбкой говорит Дзумудзи. Его лицо спокойно, даже благостно. – Удивительно. Раньше она легко находила путь к вашим сердцам. – Потом бог переводит взгляд на меня и улыбается. – Любимая, наконец‐то я тебя отыскал!
– Ее нет в Уруке. – Энки опускается рядом на песок, морщась при виде смерча, который возник в море после этих слов. – Царя тоже. И царевича. Брат, прошу, держи себя в руках. Шамирам, быть может, всего лишь не желает тебя видеть.
Мокрый песок липнет к рукам, ветер с воем швыряет соленые капли в лицо. Нет никакой Шамирам – есть беспомощная девочка в руках царевича из Черного Солнца, поклявшегося отомстить Иштарии. Смертная колдунья не сможет защититься, а Зубери, конечно, не пожелает сдержать своих воинов, которым позабавиться с прекрасной варваркой, так похожей на чужую богиню, будет в радость. Разве не так казнят ведьм в их стране? Опаивают и насилуют, утверждая, что все колдовство при этом уходит. Быть может, так и есть. Но внутри этой девочки моя жена.
– Дзумудзи, – голос Энки заглушает рев моря, – жрецы предупреждены, старейшины тоже. Город вооружается, в погоню отправлены лучшие следопыты. Прошу тебя, успокойся. Это же Шамирам. Да она, без сомнения, уже забрала сердца и царевича Зубери, и его воинов.
