Потом вспоминаю про Юнана и оборачиваюсь. Он лежит у стола – тоже лбом в мраморные плиты пола.
– Ну уж ты‐то! – вырывается у меня. – Встань, пожалуйста. Они ушли.
– Стражники у дверей в сад, – тихо отзывается царевич.
Я оглядываюсь.
– Нет там никого. Что? Могу по кустам посмотреть – вдруг кто‐нибудь подслушивает?
Он наконец поднимается, и я замечаю на его губах улыбку.
– Не стоит великой госпоже лезть в кусты. Мы будем разговаривать тише. И молиться небу, чтобы нас не подслушали.
Ох, думаю я, если это небо тут за все в ответе, я б ему высказала свое искреннее мнение о местных порядках. А что? Может, оно так и работает? Куда отзыв написать? У кого требовать компенсацию?
– Я сказал что‐то смешное? – хмурится замерший у стола царевич.
– Ну что ты. – Я невольно замечаю, что мое кресло напоминает этакий трон в миниатюре – золоченое, с подлокотниками в виде морд ягуаров и ножками – звериными лапами. А вот царевичу выдали стульчик, весьма похожий на табурет. – Садись, пожалуйста.
– Я не могу сесть вперед богини. И ты зря прогнала жриц, Хилина. Я не смогу тебе прислуживать. Впрочем, если ты ничего не имеешь против испачканного медом платья…
Черт, ну конечно! Уже сев, я оглядываю стол и поскорее встаю.
– Прости, не подумала. Что тебе налить? Да сядь, наконец, нет же никого!
– Хилина! – На лице царевича мелькает испуг. – Богиня не может…
– Богиня, как я понимаю, может делать все, что пожелает. Так что тебе налить? – Я беру первый попавшийся кувшин. – О, это вино такое? Цветами пахнет.
– Это мед. – Юнан с недовольным видом все‐таки садится. – И я не советую тебе его пить.
– Думаешь, отравлено? – Я взбалтываю содержимое хрустального кувшина. Мед? На «Дюшес» похоже.
– Отравлено? – повторяет Юнан так, словно я невероятную глупость сморозила. – О нет. Вот если бы я пил это один…
– А что, у тебя много врагов? – интересуюсь тоном «я у мамы дурочка».
Юнан замирает. Удивительно – первый раз вижу, чтобы человек вот так, на глазах, цепенел.
– Да.
– Что – да?
– Много. – Я наливаю в золотой кубок воды и ставлю перед Юнаном. Тот на ощупь быстро его находит. – А с тех пор, как ты назвала меня избранным великой богини, еще больше.
– Почему? – Я наливаю воды и себе, стараясь не обращать внимания на аппетитные блюда, от которых стол буквально ломится. Есть очень хочется, но лучше все насущные вопросы решить сейчас, ни на что не отвлекаясь.
– Потому что избранный великой богини почти всегда претендует на трон, – холодно, даже надменно объясняет царевич. – Предыдущим избранным был Саргон, наш царь.
– Твой отец? – Я вспоминаю, как этот Саргон настойчиво интересовался, кому я хочу отдать венец. – Но разве не проще подождать? Ты же царский сын, трон и так будет твоим. Или у тебя есть старшие братья?
– Нет, – дернув щекой, отвечает Юнан и надолго замолкает.
Я смотрю, как он пьет, явно желая потянуть время. Ну извини, интриган, пусть тема тебе и неприятна, но должна же я хоть немного понимать, что творится в местной игре престолов. Раз уж сама теперь в ней участвую.
– Нет – это значит, братьев нет? Или трон не достанется?
– И то и другое. – Юнан ставит пустой кубок на стол. На него тут же падает солнечный луч, но царевич не щурится.
– Погоди, но как это возможно? Или власть здесь с помощью богини передается? На кого она укажет – тот царем и будет? Так?
Юнан неожиданно улыбается.
– Так. Но не всегда. Великая госпожа Шамирам долго не вмешивалась в порядок наследования, и трон переходил от отца к старшему сыну. Конечно, если она пожелает, царь отдаст свой венец ее избраннику. Но это не обязательно.
– Я-я-ясно, – тяну я. Интересно, что мне все это дает? Власть – да. Опасность – наверняка.
– Но даже великая богиня не стала бы дарить трон слепцу, – добавляет Юнан, в его голосе слышится горечь.
– А почему? – удивляюсь я.
Тут царевич поднимает голову и поворачивается в мою сторону. Пустой, стеклянный взгляд скользит мимо, а тонкие губы кривятся.
– Ты правда не понимаешь или желаешь посмеяться?
– Не вижу повода для смеха. Ну, слепой ты – и что?
– В твоем мире слепцы могут получить власть?
Я фыркаю.
– О, царевич, в моем мире власть получает тот, кого изберет народ. Слепой, глухой – лишь бы популярный!
Юнан хмурится.
– Не могу поверить.
– Еще бы. У вас не так, я понимаю. И все же поясни: ты слепой. Чем это мешает? Сделать нового наследника сможешь, голова на месте, а читать-писать – наверняка же есть советники. Так в чем дело?
Юнан бормочет что‐то, потом криво улыбается.
– Ты забыла кое-что важное. В твоем мире нет войн?
– Есть. И что?
– Ты дева. – Он кивает. – Откуда тебе знать? Я не могу повести армию в бой. Я слаб. Слабак не может быть правителем. Ничтожество вроде меня приведет страну к гибели и навлечет гнев богов на свой народ.
