– Нет, Хилина. Если бы и хотел, как бы, по-твоему, у меня это получилось?
Я тоже усмехаюсь. Действительно, как? Что за глупый вопрос!
– Например, ты мог бы выдать меня жрицам.
– И меня бы тут же казнили за хулу на великую богиню, – серьезно говорит Юнан. – Хилина, ты, верно, не понимаешь. Раз я слеп, то должен был умереть еще младенцем. Но я сын царя – таких не убивают, даже слепых. Однако у меня нет друзей, нет союзников. Пока не появилась ты, меня ждала очень незавидная судьба сгинуть в пыточной у царя Черного Солнца, который ненавидит моего отца. Мне выгодно внимание великой богини. А значит, я ни за что тебя не выдам. Это почти как рыть на охоте яму и самому свалиться в нее. Прошу, поверь мне.
Моя очередь молчать. Поверить? Да, хочется. Очень. Но я понимаю, что царевичу выгодно говорить именно это. И обмануть глупую девчонку – тоже.
Однако мне нужен союзник. Если я сама не доверюсь, то ничего не выйдет.
Но как же страшно!
– Это если забыть, что я обязан тебе жизнью, – добавляет Юнан.
– Ты? Мне? Почему?
Он усмехается.
– Не скромничай, Хилина. Ты вступилась за меня перед самим великим богом.
Я кусаю губы, вспоминая, как убеждала себя сделать вид, что я в домике и своя шкура дороже.
– Теперь моя жизнь принадлежит тебе, – со спокойной торжественностью объявляет Юнан.
– Че-го?! – У меня дыхание перехватывает от неожиданности. – В смысле принадлежит?
Он тихо смеется.
– Ты можешь не быть богиней, Хилина. Но я сделаю все, что ты скажешь.
Конечно, так я и поверила!
– Да? А почему тогда ты раньше требовал, чтобы это я сделала, как скажешь ты? «Закрой дверь, сбеги со мной…» – насмешливо напоминаю я.
– Потому что тебе нужна была помощь, – отвечает Юнан, и его голос звучит растерянно. – И это было бы правильно.
– Ясно. Не делай так больше, – настойчиво говорю я. Потом, помедлив, добавляю: – Пожалуйста. Хорошо?
Он улыбается, на этот раз почти расслабленно. И вдруг протягивает руку через стол, находит мою ладонь и накрывает своей.
– Не бойся меня, Хилина. Я сделаю для тебя все, что в моих силах.
Я смотрю на его руку.
– Ты так и не сказал, нужно нам спать или нет? И что вообще делать? Я никак не разберусь – как живет богиня? Все говорят: «Как пожелаете». Но так же не бывает!
– Неужели в твоем мире богам говорят, что делать? – поднимает брови царевич.
– В моем мире нет богов! В смысле… Они к людям не спускаются. И вообще… Сложно все. Но не так, как здесь!
– Что ж, тогда твоя непочтительность понятна. Ты теперь тут хозяйка, Хилина. Ты действительно можешь делать все, что пожелаешь. Никто из жриц не решится подглядывать за богиней, особенно если она это запретит.
– А-а-а! – Это я не подумала. Значит, надо запретить. – Поняла. – И, осторожно освободив ладонь, переплетаю наши пальцы. – Спасибо, Юнан. Я, наверное, глупа, раз верю тебе, однако я тоже сделаю для тебя все, что в моих силах. Но если ты меня предашь, тебе будет стыдно!
Он усмехается.
– Ты очень мила, Хилина. Кажется, я скоро пожалею, что так откровенен с тобой. Служить тебе на ложе было бы честью.
– Слу… Эм, не, давай… все‐таки без этого. – Хорошо, что он не видит, потому что я наверняка покраснела.
– Теперь я верю, что ты невинна, – улыбается царевич. – И прости, что напугал тебя ранее.
– И во дворце обзывался, – капризно напоминаю я. – Все-все, забыли. Союз. – Я сжимаю его пальцы крепче, потом отпускаю. – Давай уже завтракать. Умираю с голоду!
Мой любимый, ты жив! О, благодарение Небу!
– Фейха? – Царевич солнечно улыбается, когда я бросаюсь его обнимать. Конечно, он меня не видит, но как‐то, верно, чувствует.
Мне тепло рядом с ним. Как после дождя, когда лучи пробиваются сквозь тучи, когда на небе появляюсь я… Радуга. Теперь это другой дух.
Комнаты Юнана роскошны, у порога в ожидании замерли рабы. Они больше не смотрят брезгливо, а склоняют головы и готовы ловить каждое слово, лишь бы услужить прекрасному господину.
И все, начиная от жриц и заканчивая подметальщиком в саду, шепчутся, что госпожа Шамирам назвала имя нового возлюбленного. Мол, чем‐то все же хорош этот слепец, раз выбор великой богини пал на него.
Когда я это слышу, меня разрывает от ревности пополам с облегчением. Юнан в безопасности, с ним наконец‐то обращаются согласно титулу. Великая госпожа им заинтересовалась – разве могло быть иначе? Великой богине открыто неведомое простым смертным. Она, конечно, поняла, что Юнан достоин.
Сейчас великая госпожа спит – я проверила ее, когда очнулась. Страшно было, что цепь не даст отлучиться далеко, но этого не случилось. Юнана я нахожу быстро. Он сидит в кресле у окна, слушая, как шелестит листьями ветер в саду. В дорогих одеждах и украшениях он больше не кажется изможденным и отчаявшимся. Лучи закатного солнца омывают его лицо – разве может быть на свете что‐то прекраснее? Я жажду расспросить его о том, что случилось, но он меня не услышит. Что ж, довольно и объятий. Он жив – это главное.
– Ты нашла меня и здесь, Фейха, – шепчет Юнан еле слышно и довольно жмурится. – Я боялся, что ты больше не придешь. Что та птица украла тебя у меня.
