– Майте Сансин? – На мгновение мне кажется, что меня сейчас освободят, но вид у солдат удрученный. Салазар был в разъездах, но теперь он вернулся. – Тебя вызывают на продолжение допроса, девочка.
Мне страшно. Я даже не представляла, что человеку может быть настолько страшно. Сердце колотится так, что кружится голова. Я будто задыхаюсь.
– Это будет… допрос под давлением?
Они смеются, как будто я шучу.
– Сегодня точно нет, – говорит один.
Рядом с Балле сидит новый секретарь. Новенький, очевидно, не нравится Балле, потому что тот отодвинул от него свой стул как можно дальше. Поэтому стул Салазара стоит так близко к маленькой скамейке, на которую мне снова сказали сесть, что я почти что касаюсь коленями его рясы. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы замедлить биение сердца, и прижимаю ладони к ногам, чтобы унять дрожь.
– Сегодня мы рассмотрим два вопроса, – произносит Салазар, не отрывая глаз от документов. – Во-первых, это расследования, которые я начал. Во-вторых, обвинительные показания со стороны Марии Гарсии.
– … которые дословно записаны вот здесь, – говорит Балле, с триумфом протягивая несколько исписанных листов бумаги.
Кажется, Салазар сконфужен. Он стиснул зубы, но взгляд его остается прикованным к бумагам.
– Два аптекаря и один врач независимо друг от друга и не зная обстоятельств дела подтвердили, что травы, упомянутые обвиняемой, разжижают кровь или усиливают кровоток. Между этими растениями и травами, используемыми для колдовства, нет никакой связи.
Писарь сосредоточенно фиксирует сказанное. Салазар ждет, пока скрип пера не прекратится.
– Солдат Маттео объявлен в розыск. По факту смерти мальчика Эрро назначено расследование. – Он наконец поднимает взгляд, но смотрит не на меня, а на Балле. – Кроме того, я допросил старосту Сугаррамурди об аресте подозреваемых Сансин и Гарсиа. Вот. – С этими словами он постучал по конверту, лежащему рядом. – У меня есть показания, заверенные его подписью.
Балле улыбается:
– Значит, у каждого из нас есть свои маленькие сюрпризы.
Салазар поворачивается ко мне и расслабленно откидывается на спинку стула. Он ставит руки на подлокотники, сплетает пальцы и говорит:
– Майте, что ты помнишь об обвинениях Марии Гарсии?
Я чувствую, как кровь приливает к щекам.
– Среди них были непристойные вещи, господин. Действительно ли мне нужно их повторять?
Салазар кивает:
– Вперед.
– Она сказала, что давно меня знает, – нерешительно начинаю я. – Ее тетя якобы отвела нас на акеларре в Вере. – Я смотрю на Салазара. – Но я никогда не была там, господин, честное слово.
– Продолжай, Майте.
– Она сказала, что Эрро стерег жаб на акеларре, но это тоже ложь. Мы никогда там не были.
– Продолжай.
Теперь становится трудно. Я откашливаюсь и говорю как можно тише:
– Она говорила о посвящении. Посвящении дьяволу. Она сказала, что я была голой. И что я танцевала перед ним. А потом…
Я замотала головой. Нет, больше я ничего не скажу.
– А что было дальше?
– Но все это ложь, – взмолилась я. – Она доносит на других, потому что ей это выгодно. Она сама призналась, что не знает меня. Сказала, что Бог нашептал ей все эти вещи. Как будто Господь на такое способен!
– Закончи свою историю, Майте.
Ладно, ради Бога. Я выплевываю слова так быстро, как только могу:
– Якобы я целовала его срамное место. И разделила с ним ложе. Вот и все. Вот что она сказала, но это все ложь.
– Хорошо, – удовлетворенно говорит Салазар. – Твоя история полностью совпадает с тем, что староста деревни сказал мне под присягой.
– Но не с тем, что заявил мой свидетель, – резко отвечает Балле.
– Ваш свидетель также находится под подозрением, – отмечает Салазар. – Ее обвиняют в ереси. И вам известно, что сказано в постановлении от декабря тысяча пятьсот двадцать шестого года: ни одна ведьма не может быть осуждена исключительно по показаниям другой ведьмы.
– Возможно, это и так, дорогой конфратер, но есть еще кое-что. – Балле встает. Медленно и самодовольно он идет к Салазару и со шлепком швыряет на стол что-то маленькое. Я не вижу, что это такое, бумаги Салазара загораживают мне обзор.
– И что это? – раздраженно спрашивает Салазар.
– Просто разверните.
Я вижу, как двигаются его руки. Я слышу шелест бумаги. Потом становится тихо. Слишком тихо. Пауза затягивается.
– Дьявольская книга картинок, – наконец озвучивает Салазар. – И что с того?
– Она была обнаружена в семнадцатой камере в присутствии двух свидетелей под присягой. И знаете где? – Балле победоносно указывает на меня. – В ее матрасе!
Салазар раскладывает карты перед собой веером, а затем медленно собирает их обратно в стопку и поднимает вверх.
– Майте, это твои карты?
Преодолев первоначальный шок, я становлюсь мертвенно спокойна.
– Майте! – резко и требовательно зовет меня Салазар. Я поднимаю взгляд и вижу в его глазах ужас.
– Да, господин, – говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Это мои карты.
