Наморщив лоб, Салазар смотрит на них.
– Я тебе не верю, – внезапно отвечает он. Он протягивает мне карты и говорит: – Если это действительно так, продемонстрируй свои способности.
Балле приходит в ужас и начинает креститься.
Руки не слушаются, карты выскальзывают, но вот она, та самая, которую я ищу.
Я кладу ее на стол перед собой и говорю как можно увереннее:
– Это, например, Королева Мечей. С помощью своего меча она освободилась от своего прошлого и своих страхов. Концы веревки вокруг ее запястий напоминают об этом. Серпами, что на ее троне, она…
– Замолчи! Мы достаточно услышали! – приказывает мне Балле.
Не говоря ни слова, Салазар собирает разбросанные карты, складывает их обратно в стопочку и заворачивает в бумагу.
– Будьте так любезны, дон Бернардо, добавьте к обвинению незаконное владение дьявольской книгой картинок и знание ее содержимого, – говорит Салазар писарю и удостаивает меня всего одним взглядом, одним бесконечно долгим взглядом, а затем уходит. Он словно за секунду постарел на много лет.
«Есть одно утешение, – твержу я себе. – Теперь, когда они признали меня виновной, меня точно больше не будут пытать». Но сколько я себе это не повторяла, я не в состоянии забыть того, как посмотрел на меня Салазар. Его разочарование – это больше, чем я могу вынести; я должна поговорить с ним.
Сначала я решила, что все объясню ему, когда понесу еду. Верну его доверие, хотя пока не знаю как.
Но все следующие дни на стол ему накрывает другая девушка.
Как и сегодня. Я иду к насосу, чтобы набрать воды в кастрюлю с пастернаком, а она как раз наполняет кувшин. Несомненно, для Салазара, потому что рядом стоит его поднос, на котором уже подготовлены бокал и графин вина.
Вот он, мой шанс. Когда мы проходим мимо друг друга – она идет к плите, а я – к насосу, – я падаю на нее. Поднос выскальзывает из ее рук, вино и вода заливают ей платье.
– Дура! – кричит она. – Смотри, что ты наделала!
– Прости, – сокрушаюсь я. – Я поскользнулась.
Подходит Мануэль.
– Ты не можешь идти к Салазару в таком виде, – раздраженно рычит он. – Поторопись, сходи в прачечную и возьми чистое платье. А ты…
Я старательно орудую шваброй.
– Поднимайся, иди вымой руки и отнеси поднос наверх.
Салазар сидит за своим большим столом и читает толстую книгу. В руке у него перо, которым он время от времени что-то помечает на полях.
– У новенькой небольшая неприятность, – говорю я. – Поэтому сегодня снова пришла я. Господин.
Он узнает мой голос, это видно. Уже на первом слове рука с пером задерживается над бумагой. Я понимаю это и по движению его плеч. Они застывают на месте.
– И ты случайно оказалась поблизости.
Я не могу понять, вопрос это или сердитая констатация факта.
– Не совсем случайно, – признаюсь я.
– Ты имеешь отношение к тому, что с ней случилось?
Я пожимаю плечами.
– Она лишь облила платье вином, господин. Ничего серьезного.
Я аккуратно накрываю на стол. Миска супа, густого ароматного супа. Нарезанный хлеб. Ломтики холодной баранины. Большой кусок горячего миндального пирога, только что из духовки. Вода. И, конечно же, вино.
– Зачем, Майте?
– Я… – Что мне сказать? Что я хочу, чтобы он смотрел на меня как раньше?
Салазар пододвигает тарелку с супом к себе и опускает ложку. Он подносит ее ко рту, осторожно пробует, дует на него и снова пробует. Я вижу фасоль и большие куски моркови. В густой красно-коричневой жидкости с золотисто-желтыми кругами растопленного жира.
– Ты нарушаешь протокол, – наконец говорит он.
– Протокол?
– На данном этапе разбирательства я могу говорить с тобой только в присутствии секретаря, который запишет сказанное.
– Но…
– Нет, Майте, – он говорит спокойно и уверенно.
– Раньше вы были намного добрее, – с горечью отвечаю я.
– Раньше ты была честна со мной, – тут же реагирует он. – По крайней мере, я так думал. Кто знает, какие сюрпризы ждут меня дальше.
– Я…
«… и сейчас честна», – хочу сказать я, но молчу.
Вдруг он поворачивается и смотрит мне прямо в глаза:
– Есть ли еще сюрпризы?
– Откуда мне знать? – отчаянно кричу я. – Не я их придумываю, а Мария.
И тут же жалею о своих словах. Что бы ни случилось, я не могу предать Кваку. Тишина повисает слишком надолго. Салазар разделывается с супом, заедая его хлебом и половиной холодного мяса, а затем, судя по всему, полностью сосредотачивается на миндальном пироге. Однако, встав на цыпочки и заглянув ему через плечо, я вижу, что он не ест пирог, а лишь нарезает маленькими кусочками, скорее даже крошит.
– Откуда у тебя эти карты, Майте?
Кровь приливает к щекам. Глупо, глупо, глупо, надо было подготовиться к этому вопросу. Откуда у людей появляются такие карты?
– Мне… мне их дали.
– Кто?
– Кое-кто… Неважно.
– Где?
– В… Сугаррамурди. На рынке.
– А для чего они нужны, Майте? – неожиданно спрашивает он.
О Боже, надо было внимательнее слушать Кваку. Что она там говорила?
– Они помогают людям увидеть, кто они есть, – отвечаю я наконец. – И помогают им… жить.
– Расскажи мне еще что-нибудь об этих картах.
Дева Мария, помоги мне.
– Ну… есть карты с мечами.
– Сколько?
