На следующий день Дуглас несколько миль в одиночку тащил сани, в которых стонал обессиленный Мерц. Рэд плёлся позади нарт. Что давало силы Моусону, он и сам не знал. Шел навстречу ветру и в его бешеных порывах слышал: «Фрида! Фри-и-да!!» На привале в тесной палатке ютились трое – Моусон, Мерц и полуживой Рэд. Внезапно Ксавьер вылез из спального мешка и бросился навстречу урагану. В бреду он кричал, что видел женщину в белом. Моусон с трудом затащил упирающегося товарища внутрь их убежища, а к вечеру Мерц забылся тяжелым сном, чтобы никогда уже не проснуться. Он так и остался в спальном мешке, бережно уложенном Моусоном ледяными камнями. Мерц достался неумолимой Антарктиде! Утром возле стоянки Дуглас увидел свежие следы женской аккуратной ножки. Он водрузил лыжи бедняги Ксавье на сооруженном им ледяном кургане и отправился дальше в путь, впрягшись в сани – жаль бросать оборудование и такой ценой доставшиеся картографические записи. Утешением ему был ковылявший рядом исхудавший Рэд. Моусон шел по леднику, изрезанному опасными трещинами, часто останавливаясь передохнуть. Рэд обнюхивал обветренное лицо хозяина, покрытое струпьями, и клал голову ему на колени. Из ступней Моусона сочился гной, кожа местами слезла. Несколько пар носков – и новая обувь готова, не унывал исследователь. На одном из переходов Моусон ступил на снежный настил, прикрывающий глубокую расщелину. Секундная пустота под ногами и несчастный полетел в пропасть, но сани прочно застряли в снегу, а крепкая веревка, держала путника подвешенным над зияющим обрывом. Он раскачивался, словно маятник, не в силах задержаться чем-либо о гладкие выступы. Снежная буря прекратилась, и небо окрасилось малахитово-лимонным сиянием. Ледяная дева склонилась над обрывом и потянула за веревку. Через мгновение Моусон лежал на снегу. Он даже смог встать. Ледяная дева в новом прозрачном одеянии из морозного узора манила его за собой. Моусон сделал шаг…еще один. Его вела Фрида. Впереди маячило нечто грязно-серое. Выделанный из снега гурий, накрытый мешковатой тканью. Моусон почувствовал, как тело наполняется энергией. Он оказался внутри снежного убежища. Нет, не убежища! Дворца! Всё сияло и переливалось играющими бликами – своды, выросшие за мгновение в высокие колонны, застывшее кресло из тонкого льда, кровать с наброшенными тюленьими шкурами. А главное – полно еды: вяленая рыба, сухари, консервы, сахар. Настоящий пир для изголодавшегося путника! Вдруг помещение погрузилось в полумрак, из тени вышла сама ледяная дева. Она расположилась на тюленьих шкурах.
– Ты голоден, поешь вдоволь, – произнесла дева белесыми губами. – Поспи, наберись сил. Я буду хранить тебя в стране льдов.
– Кто ты? – спросил полярник. – Ты мое безумие?
– Нет, – рассмеялась она, – я – Фрида. Фри-и-да!
Ни ужас, ни пустота, ни въедавшийся месяцами холод больше не пугали Моусона. Наконец он уснул. Ему открылось новое видение этого царства снега и льда, там, где время остановилось и вылилось в низкие небеса…
Тишина…Моусон открыл глаза. Убежище приобрело свой прежний вид. Слабый свет фонарика освещал узкие неровные стены. Рядом – мешок с запасами еды. В жестяной банке торчала записка от спасательной группы. Они были здесь за несколько часов до появления Моусона. До базы рукой подать – двадцать миль. А где же Фрида? Что произошло?! Дуглас осмотрел свое тело – никаких язв на лице. Он бодро соскочил с нагроможденных в углу шкур, ступни не горели адским огнем, мозоли затянулись. Моусон нацепил походную куртку и вышел наружу. Рэд лежал на снегу, свернувшись калачиком. Он поднял морду и сыто зевнул. Когда и кто его покормил, полярник не помнил. Оставалось совершить последнее усилие. Перегонки со временем – успеет ли он до отплытия «Авроры»! Жуткая буря сбивала с пути, но Моусон приближался к цели. Преодолеть совсем малость, победить чуждую стихию, пока она не поглотила его в своем снежном плену. К полудню следующего дня ветер стих и показалась знакомая хижина. Моусон остановился отдышаться на заснеженном холме. Рэд радостно вилял хвостом. Возле хижины возились несколько человек. Они рубили лед, чтобы пополнить запасы воды. Значит, экспедиции Бикертона и Мадегана уже вернулись! Уве поднял голову и медленно обернулся. Моусон не мог двинуть ногами. Он замахал, крича, что есть силы. И тогда Уве понял, кто этот неясный силуэт на горизонте. Долгожданная «Аврора» пару часов назад отчалила из бухты. Моусон понимал, что останется пленником полярной пустыни еще на девять месяцев, но это уже не было так важно. На базе Моусона долго отпаивали травяным чаем и отогревали в натопленной комнате. Через пару недель Дуглас, прихватив Рэда, отправился снимать показания термографа на побережье. С ним вызвался идти Уве. Шумно гоготали потешные пингвины. Скалистые вершины были свободны от снега, маленькие качурки носились, словно ласточки, а в трещинах серых гор пели любовные песни снежные буревестники. Пурпурная краска зари темнела, сливалась с линией океана. Наступал тихий вечер.