– Что? – переспрашивает поэт тоном, который использует, когда притворяется, что не понимает. Мне знаком этот тон. Однажды я разозлилась на него и запустила в поэта апельсином; его это только раззадорило. Сколько в тебе энергии, сказал он, и я бросила в него еще один апельсин.
Фредди перекидывает через плечо полотенце, показывая, что устал от разговора.
– Садись где хочешь.
Не так давно в пятницу в пять вечера у нас было не протолкнуться: обгоревшие на солнце рыбаки, учителя с усталыми глазами – все хотели как можно скорее напиться и начать выходные. Мы не отличались строгостью и обслуживали школьников с фальшивыми удостоверениями, приклеенными скотчем к бонусным картам «Виллидж Маркет». После Люси все прекратилось. Теперь копы следят за детишками во все глаза; одного пацана даже оштрафовали за переход улицы в неположенном месте, сама видела.
Беру пустую банку для чаевых и кидаю в нее пару своих монет.
– «Мерфис» по-прежнему враг номер один? – спрашивает поэт, а я кошусь на Фредди: при всяком упоминании «Мерфис» тот мечет молнии.
– Мы уже забыли об их существовании, – он открывает рот, набирает слюну и сплевывает на ковер. – Вот все, что я могу сказать о «Мерфис».
Полгода назад в городе открылся конкурирующий бар с крафтовым пивом, органическими говяжьими хот-догами и коктейлями на кране. Поначалу мы не волновались, а потом посетителей стало меньше, и мы послали Чарли на разведку. Буду честен, сообщил он, вернувшись с порозовевшими от холода щеками. Это полный восторг.
– А у меня новость, – говорит поэт и резко поворачивается, хрустнув шейными позвонками. Он любит серьезно смотреть на собеседника во время разговора. И вообще, ему нравится, когда его называют серьезным. Ему кажется, это то же, что и «умный».
– Какая? – нутро сжимается, как кулак. Ненавижу сюрпризы.
– Я добыл тебе сценарий! Или – как там говорят? Халтурку. Я добыл тебе халтурку.
– Сценарий? Пьесы? – спрашивает Фредди.
Поэт его игнорирует.
– Это независимое кино…
– А я видел, как снимали «Отступников» в южном Бостоне, – прерывает его Фредди. – И даже пончик у них утащил, когда они отвернулись.
– Какой? – спрашиваю я.
– С корицей и сахаром.
– Молодец.
Поэт нетерпеливо стучит по барной стойке. Его пальцы оставляют следы на глянцевой поверхности: маленькие жирные отпечатки с завитушками.
– Это отличная возможность, Рэй.
На первом свидании я призналась, что когда-то хотела стать актрисой. Мы оба в первый раз пришли на свидание по приложению для знакомств, и я растерялась, увидев лицо с экрана в реальной жизни. Поэтому меня пробило на откровенность. Я даже никогда не участвовала в школьных спектаклях, но мне нравилась идея отыгрывать чужие жизни. Мне всегда казалось странным, что человек соглашается прожить единственный сценарий и даже старается как можно меньше от него отклоняться. Развод, смена карьеры, трагические события считаются нежелательными отступлениями. Я же хотела другого.
И вот через два месяца после окончания школы я купила билет в Лос-Анджелес. Там у меня не было ни жилья, ни агента, ни плана. Только что умерла моя мама, и переезд дал мне чувство контроля, будто своим неожиданным выбором я переплюнула эту непредвиденную аномалию. Неделю я спала на диване у подруги, а потом сняла квартиру с девушкой, которую нашла по объявлению в интернете. Та называла себя «целительницей» и познакомила меня со своим агентом; я заплатила ему пятьсот долларов, чтобы он меня представлял и за серию портретов, сделанных в его гараже, где по стенам расползалась плесень. Мы распечатали снимки в копировальном центре, я сунула их в карман кресла в машине и стала колесить по городу и прослушиваться на роли убитой любовницы, изнасилованной подружки и шлюхи номер четыре, а когда не изображала этих несчастных женщин, работала уборщицей в кондоминиумах. Хотела бы я тебе помочь, сказала соседка, встретив меня с чашкой травяного чая, когда однажды вечером я пришла домой. Хотела бы, но как?
Даже не знаю, зачем я рассказала ему это на первом свидании.
– Что значит «добыл сценарий»? – спрашиваю я. – Купил в интернете?
– Нет, нет, нет. – Он тянется через стойку и берет меня за руки, будто чувствует, что теряет мое доверие. – Приятель из Кембриджа снимает первый фильм и прислал сценарий мне. У него интересная концепция темпорального нарратива.
– То есть
Поэт с укором моргает в ответ на мою грубость, и на миг мне кажется, что между нами разразится ссора прямо здесь, при Фредди. Ненавижу, когда парочки ссорятся при всех: в этот момент они похожи на мужиков, которые сидят за баром со сползшими штанами так, что попа видна, и приходится притворяться, что ничего не замечаешь, хотя все хозяйство наружу.
– В общем, он хочет, чтобы ты приехала на пробы, – поэт выпускает мои руки.