Лэнд поспешил прогнать группу мимо снайперов в первую очередь из-за третьего репортёра. Этот корреспондент нёс на плече магнитофон, а в руке держал микрофон. Крутя головой во все стороны, он говорил в него на ходу, описывая всё, что попадалось на глаза. Из-за его присутствия Лэнд чувствовал себя неуютно.
Когда группа поравнялась с праздными морпехами, вылезшими из палаток поглазеть на этот «показ», Лэнд бросил на них холодный взгляд, предупреждая, что в настоящий момент демонстрировать свою лихость не стоит.
Группка репортёров обступила приземистый блиндаж, откуда открывался вид на холмы, кусты, рисовые поля и джунгли. «Господа! — сказал Лэнд, забравшись на крышу блиндажа и указывая на расположенное рядом пулемётное гнездо, старательно обложенное мешками с песком. — Вот наше самое дальнобойное снайперское оружие — пулемёт М2 калибра.50… Дальность действительного огня — до трёх тысяч ярдов. Обратите внимание на оптический прицел, установленный на нём вверху справа. Это 8-кратный прицел производства корпорации «Лайман гансайт» — один из трёх прицелов, которые мы ставим на снайперские винтовки. Мы используем также 8-кратные прицелы компании «Унертл оптикал» и прицелы «Редфилд» переменного увеличения, от трёх до девяти».
На этот пулемёт можно установить также «Унертл» или «Лайман» — с помощью съёмных кронштейнов, которые мы прямо здесь придумали и изготовили», — продолжал капитан. Репортёры сгрудились у тяжёлого пулемёта, по очереди заглядывая в прицел и пытаясь представить себе, каково стрелять из него по людям.
«Отправляясь на задание, мои снайперы берут с собой комплект крепёжных приспособлений. Когда они прибывают в боевую часть, им не составляет труда установить их на любой пулемёт М2 калибра.50, если таковой там имеется. Снайпер просто ставит кронштейны на пулемёт, снимает прицел с винтовки и закрепляет его на кронштейнах. Ну, а после этого остаётся несложная процедура: установить пулемёт на позиции и пристрелять его на ту дистанцию, на которой ожидается появление большинства целей.
За счёт этого наши морпехи могут носить с собой обычное снайперское оснащение и обеспечивать командиров батальонов снайперским огнём на очень большие дистанции».
Двое из четырёх репортёров были с камерами. Придя в восторг от экскурсии, они бегали вокруг пулемёта, снимая и его и Лэнда, который уже спустился с крыши блиндажа и стоял возле мешочного бруствера, над которым торчал под углом пулемётный ствол. Увлёкшись своей речью, Лэнд позабыл, что, выйдя из-за мешков, он стал доступен для снайперов, которые могли в этот момент наблюдать за высотой.
— А это что за штука? На нивелир похожа, — спросил репортёр с магнитофоном, указывая на устройство, подвешенное под треногой, на которой стоял пулемёт.
— Это артиллерийский квадрант. Да, вы правы, это разновидность нивелира.
И только успел репортёр присесть у пулемёта, чтобы заглянуть в прицел, как из долины, с одного из невысоких холмов справа от четвёртого отрога, донёсся отзвук выстрела из винтовки.
Пуля попала в землю прямо у ног Лэнда, расколов небольшой валун и отбив от него кусочек величиной с монету в двадцать пять центов, который угодил капитану в подбородок и отскочил. Лэнд подпрыгнул — ему показалось, что в него попала пуля. Он ласточкой сиганул через блиндаж и перекатился на другую сторону.
Фотографы метнулись за мешки и навели жужжащие камеры на двоих морпехов, которые бросились к пулемёту, быстро навели его на бугор и обстреляли очередями несколько вершин.
Так же, как и во всех предыдущих случаях, снайпер оставил позицию, проскользнул по незаметной с высоты тропе и спокойно уплыл по узкой протоке у подошвы холма.
Репортёры сгрудились вокруг двоих морпехов за пулемётом, записывая их фамилии, возраст и местожительство в США, а также наговаривая на плёнку комментарии к «шуму сражения». В нескольких ярдах от них, стоя в безопасном месте и не привлекая к себе внимания, за ними наблюдал подошедший полковник. Когда Лэнд обернулся посмотреть на гостя, он узнал в нём своего начальника, полковника Германа Поггемейера.
Полковник сурово хмурился, глядя на Лэнда; он жестом подозвал к себе капитана.
— Сэр, — сказал капитан, подойдя к полковнику, — всё, вроде бы, в порядке. Чуть-чуть не попало.
— Капитан, — сказал полковник, — ступайте-ка за мной, поговорим наедине.
Лэнд ничего не ответил, и, следуя за полковником, неожиданно ощутил, как у него засосало под ложечкой.
— Что за пример поведения командира вы подаёте? — сердито прорычал полковник. Наступила продолжительная пауза, в течение которой капитан стоял, напрягшись в ожидании бури и молча глядя прямо перед собой. — Капитан, я вас не узнаю — вы что, нарочно лезете под пули, чтобы репортёры поснимали ваше геройство? А о морпехах вы подумали? Кто их в бой поведёт? Вы что, совсем с ума сошли? Вас что, и дома никто не ждёт? Как можно без нужды рисковать — семью без отца хотите оставить? Нет уж, соболезнований ваша жена не дождётся — потому что вы до самого отъезда на улицу не выйдете.
