Капитан Лэнд собирал большую вещевую сумку под шум последнего ливня затянувшегося муссонного сезона. За дверью палатки дождь барабанил по оранжевой глине, и вода собиралась сотнями лужиц по всему лагерю на вершине холма. Настроение у Лэнда было подстать погоде. Он не покидал высоты с тех пор, как полковник объявил ему домашний арест. Какое-то время он ещё надеялся, что начальник сменит гнев на милость, но когда до отъезда осталось всего три дня, понял, что слово полковника твёрдо.
А Хэткок уже почти совсем оправился. Лицо его пополнело, и он снова весело подмигивал ясными глазами. Отдых поставил его на ноги. Казарменный арест был отменён всего несколько дней назад — капитан разрешил ему ежедневно выходить в буш. И каждый вечер Хэткок усердно приходил отмечаться как по часам. Ему больше не хотелось попасть под арест — с него хватило.
«Время в начале звукового сигнала — 5 часов дня», — раздался голос в приглушённом радиоприёмнике. Пропищал 500-герцовый сигнал, капитан наклонился и добавил громкости. В начале каждого часа по радио вооружённых сил из Дананга передавали пятиминутные сводки новостей.
По радио начали рассказывать о том, что Америка отправляет во Вьетнам дополнительные войска в связи с эскалацией войны, поскольку президент Джонсон заявил, что конфликт не будет проигран, чего бы это ни стоило. Ричард Никсон начал кампанию за президентский пост и поклялся с честью завершить войну. А тем временем одни сжигали призывные карточки, другие размахивали флагами Северного Вьетнама на акциях протеста молодёжи, которые разворачивались от Бостона до Вашингтона, от Калифорнийского университета в Беркли до парка Алленз-Лендинг у Старого рынка в Хьюстоне, где на «улице Любви» вспыхнула драка, когда ветеран из Вьетнама напал на участника демонстрации и вырвал у него из рук коммунистический флаг. Ветерана отвезли в тюрьму за нападение на человека. Поклонники доктора Тимоти Лири закидывались ЛСД, и истории о неудачных экспериментах, завершавшихся выходами в космос из гостиничных окон, придавали рассказам об этом дополнительной остроты.
«… Подробности читайте в газете «Пасифик старз энд страйпс», — диктор завершил очередной выпуск новостей. «Дома, видать, ещё хуже», — пробурчал капитан. По радио зазвучала медленная ритмичная песня.
Лэнд вздрогнул от звука винтовочного выстрела, вслед за которым над лагерем разнёсся крик: «Санитара! Санитара! Капитана ранило!»
Высунувшись за дверь, он посмотрел на людей, сгрудившихся в тридцати футах от его палатки вокруг человека, лежащего на спине. В грязи подпрыгивали концы его ботинок.
Лэнд тут же подумал о Хэткоке с Бэрком, которые находились сейчас где-то у гряды холмов, надеясь выследить снайпера и подстрелить его метким выстрелом. Он не пошёл туда, где санитар лихорадочно пытался спасти жизнь раненому морпеху. Вместо этого он поторопился к обложенному мешками наблюдательному пункту и увидел оттуда, как далеко внизу рубиновые струи трассирующих пуль осыпают холмы пониже их вершин.
Он поискал признаки наличия снайперов в долине и на дамбах рисовых чеков, опасаясь того, что они могли выйти со своих позиций и попасть под огонь своих. И весь следующий час, пока угасал день, он пытался выяснить, что случилось с двумя снайперскими группами, высланными на задание.
Хэткок рассказал ему, что именно та женщина сообщила следователям, и капитан решил не разлучать младшего капрала Бэрка и сержанта Хэткока. При такой комбинации лучших снайперов у Хэткока повышались шансы на выживание, но что ещё важнее — в этом случае капитан выставлял максимально сильный смертоносный тандем против убийцы-призрака, который в этот дождливый день убил ещё одного морпеха с высоты 55.
С наступлением темноты Лэнд пошёл в штаб снайперской школы, где мастер-сержант Райнке и комендор-сержант Уилсон сидели, не зажигая света и обсуждая новые винтовки М40 — «Ремингтон 700» калибра.308, которые только что начали поступать во Вьетнам.
— Где группы? — тихо спросил капитан, на ощупь пробираясь по тёмной хибаре.
— Одна вернулась, но о сержанте Хэткоке с младшим капралом Бэрком ничего не слышно, сэр, — ответил из темноты Райнке. — Придётся ждать. Начнём в темноте по джунглям шастать — только помешаем. Сейчас тучи луну затянули, и дождь вон как сильно льёт — они наверняка залегли где-нибудь до утра.
— Согласен, — сказал Лэнд, подавляя душевный порыв пойти на поиски своих людей. Он испытывал сильную привязанность ко всем своим подчинённым, но в особенной степени — к Хэткоку. На глазах у Лэнда он превратился из семнадцатилетнего рядового-разгильдяя, каким был на Гавайях, в образцового сержанта, каким стал во Вьетнаме. А самое главное — Карлос был ему другом.
