Этот вопрос всегда ставил Страффорда в затруднительное положение. Хоть он и пытался, но за прошедшие годы ему так и не удалось привыкнуть ни к горечи перебродившего зерна, ни к кислятине гнилого винограда. Эта несостоятельность – а иначе и не назовёшь – и приводила его к разногласиям с соотечественниками. Более того, из-за этого свойства он пробуждал в людях некоторое подозрение, а в определённых кругах – даже явное недоверие. После многих лет упорных экспериментов, всякий раз неизменно неприятных и зачастую кончавшихся рвотой, он остановился на виски с белым лимонадом – эту смесь его желудок оказался способен переварить почти без труда. Она чем-то напоминала прохладительные напитки из его детства, несмотря на горьковатый привкус, который он приучился не замечать. Сделав сейчас свой всегдашний заказ – для этого потребовалось внушительно повысить голос и по-мужски прочистить горло – он приготовился к привычному в подобных случаях недоуменному взгляду и тихому презрительному смешку. Однако миссис Рек оказалась весьма любезной натурой, налила ему требуемый напиток и поставила перед ним без всяких признаков пренебрежения.
Должно быть, Страффорд оставил дверь незапертой, потому что теперь она распахнулась без сопротивления, и в помещение вошёл толстый черный пёс с короткими лапами и седой мордой. Не обращая внимания на окружающую обстановку, он размеренным шагом направился к задней части бара. Миссис Рек обратилась к животному громким голосом: «Эй, ты там, ничего не хочешь мне сказать, мистер Барни?» Пёс устремил на неё злобный взгляд – благодаря седым усам и разочарованному взору он напоминал сутулого и приземистого старика со вспыльчивым характером – а затем потрусил дальше, демонстрируя им обоим свой широкий зад.
Миссис Рек посмотрела на Страффорда и покачала головой.
– Думает, будто это заведение у него в собственности, – сказала она. – Как-то никто не удосужился объяснить ему, что он собака. Да и что тут объяснять, он ведь глухой как пень.
Страффорд сел на один из высоких табуретов и отпил из стакана. Ему было тепло, виски казалось терпимым, атмосфера – домашней. Несмотря на первоначальные опасения, возможно, он всё-таки остановился в подходящем месте.
Миссис Рек протирала стойку влажной тряпкой, оставляя на дереве серые разводы влаги и между делом говоря о том и о сём. Да, «Сноп» был не только пивной, но и мясной лавкой, продуктовым магазином и скромных размеров гостиницей.
– Раньше мы оказывали ещё и ритуальные услуги, но Джо стал слишком стар и бросил это дело.
«Джо», как понял Страффорд, миссис Рек звала своего мужа. Это неудивительно. Имя «Джеремия» звучало слишком уж громко, по-библейски.
Он рассказал ей о сипухе, которая влетела в свет фар на дороге, и о том, что она его, конечно, напугала, но всё же какое чудесное это было зрелище. Хозяйка заметила, какие они же «свирепые дикие твари, эти совы».
Она ещё раз провела по стойке тряпкой.
– Ужас что там сделалось в Доме-то, – заметила она нарочито небрежно, не глядя ему в глаза.
«Домом», как догадался Страффорд, местные жители обычно называли поместье Осборнов.
– Да, ужас, – согласился он, глядя в свой стакан.
– Бедный отец Том – слышала, он упал с лестницы и сломал себе шею.
По тому, как она это сказала, было ясно, что услышанное несколько расходилось с версией событий, которой придерживалась сама хозяйка.
– Да, – сказал Страффорд без особого акцента, – бедняга действительно получил травму шеи.
Она смерила его взглядом:
– Ну да, так говорят.
На этом они решили более не касаться данного предмета.
Он ужинал за маленьким столиком в углу комнаты, примыкающей к барной стойке. Днём эта комната представляла собой совмещенную бакалейную и мясную лавку. Мясной прилавок был аккуратно укрыт от посторонних глаз листом серого холста с предательски проступающими ржавыми пятнами крови по краям. На полках вдоль противоположной стены стояли банки с конфетами, жестяные коробки под стеклянными крышками с печеньем, крекерами и ломтиками фруктового кекса. Его обслуживала рыжеволосая девушка с широким лицом, сплошь усеянным веснушками. Когда она улыбалась, было видно, что у неё неправильный прикус.
– А вы и есть тот самый детектив? – спросила она. А здесь не принято ходить вокруг да около, отметил он. Когда он сказал «да», она положила руку себе на бедро и внимательно оглядела его с дружелюбным недоверием. – Что-то непохожи.
– Люди так мне и говорят.
Она поставила перед ним тарелку с нарезанной говяжьей солониной, которая, как он обнаружил, потыкав вилкой и попробовав на вкус, была сочной и мягкой, но при этом с приятно хрустящей текстурой. Сбоку примостились четыре крупные варёные картофелины, вылезшие из лопнувших мундиров, и капуста, зелёная и действительно похожая на капусту, в отличие от тушёной серой каши, которую обычно подают в подобных заведениях. Страффорд ощутил, что голоден сильнее, чем думал.
Как приятно, размышлял он, и как легко позволить себе отдаться старым-добрым простым земным удовольствиям. Это было всё равно, что прислониться спиной к нагретому солнцем стогу сена.
