Страффорд пожалел, что не ушёл спать, когда у него была такая возможность. Харбисон попросил Река открыть подсобку за стойкой и пригласил детектива присоединиться к нему. Подсобка представляла собой крошечную комнатку в бурых тонах, обставленную парой потёртых кресел и маленьким низким столиком. На стенах висели гравюры в рамках, изображающие всадников в алых охотничьих куртках: всадники скакали во весь опор по стилизованной лужайке. Единственным источником тепла был одностержневой электрообогреватель. Здесь Харбисон, потягивая грог из стакана и плотнее кутаясь в тулуп, устроился в счастливом предвкушении ночных посиделок. Страффорд так и не придумал никакого приемлемого предлога, чтобы уйти. Хорошие манеры были у него в крови, так же как бывают в крови леворукость или гемофилия.
Он знал таких, как этот Харбисон, – мелких прохвостов в чересчур хороших костюмах, пошитых в Лондоне: все они говорили с кристально-чистым произношением, присущем их касте и воспитанию, и маскировались под джентльменов старой закалки, отпрысков немногих порядочных семей, оставшихся в этой невежественной стране после обретения независимости. Это были компанейские ребята, которые окажут вам услугу, если смогут, а потом позаботятся о том, чтобы вы расплачивались за неё до конца своих дней. Завсегдатаи ипподрома и ежегодной конной выставки Королевского Дублинского общества, постоянные посетители лучших баров при гостиницах города и ресторана «Жаммэ» на Нассау-стрит[18]. Разудалые бонвиваны, которые сорили деньгами у Митчеллов-виноторговцев и Смитов на Грине, снабжающих колониальными товарами аристократию – ту аристократию, последним цветом которой эти джентльмены искренне полагали себя.
– Извините, не представился, – сказал тип. – Фредди Харбисон. Брат Сильвии Осборн – полагаю, вы с ней знакомы. Мой дом находится в Уиклоу, в горах. Родовое гнездо, понимаете ли, ха-ха! Чертовски задрипанная дыра, ещё хуже, чем здесь! А вы…
– Я из Розли. По дороге на Банклоди.
– А-а. Точно. Розли. – Он закрыл один глаз. – Вы же не думаете, что я там бывал?
– Сомневаюсь, – сказал Страффорд. – Там живёт только мой отец, а он не особенно общительный человек. Не уверен, что мы когда-либо были склонны к общительности, даже когда нас было больше.
– Точно-точно, – снова сказал Харбисон, теребя солдатские усы. Он не слушал Страффорда. – Не хотел обсуждать это на виду у тех селюков в баре, но что, чёрт возьми, происходит в Баллиглассе – или на горе Болиглаз, как я обычно зову это место? Что случилось со священником? Говорят, он упал с лестницы – а знаете, что точно таким же образом много лет назад сломала себе шею миссис О. – первая? Жуткая история – и вот вам, пожалуйста, всё повторилось. Его кто-то столкнул, да? Только не говорите, что это была моя сумасшедшая сестрица.
– Почему вы так считаете? – спросил Страффорд. – И почему вы думаете, что это не был несчастный случай?
– Ну ведь это же не так?
– Утром состоится вскрытие.
– Ой, да ладно вам! Будь это что-либо иное, нежели убийство, вас бы сейчас здесь не было. Кто-то его спихнул, готов поспорить. – Он покачал головой в удовлетворённом изумлении. – Бедный старый полковник! После такого Осборны открестятся от него навсегда. Может, это он и столкнул падре с лестницы? А что, это ему, похоже, свойственно – всегда подозревал, что с первой жёнушкой он так и поступил, знаете ли.
Он достал портсигар и протянул его Страффорду.
– Нет, спасибо.
– Не курите, не желаете, чтобы ваш приятель заказал вам выпивки? А вы не совсем обычный сыщик – или я читал не те детективы?
Электрообогреватель сушил воздух, и глаза у Страффорда щипало так сильно, как никогда в жизни. От виски у него закружилась голова – ему не следовало выпивать и одного стакана, не говоря уже о двух, – и налился свинцовой тяжестью мозг. Казалось, этот день не закончится никогда.
– Часто ли вы видитесь со своей сестрой? – спросил он.
– Почти никогда, – ответил Харбисон. – Я у них там вроде как персона нон грата, как вы, несомненно, уже слышали. Не знаю, чем таким я заслужил недовольство хозяина дома, но он не раз давал понять, что мне не рады под его крышей. – Он прервался. – Вы же знаете, что Сильвия чокнутая? В смысле, у неё и впрямь не все дома. У неё бывают периоды, когда она убеждена, что она другой человек. Ума не приложу, о чём думал Джеффри, когда на ней женился. Она, конечно, была молода – такие, как Джеффри, вечно увиваются за молоденькими. Опять же, она была доступна здесь и сейчас, будучи лучшей подругой первой жены – во всяком случае, активно изображая дружбу. Я-то всегда считал, что там и первая была немного… – он протянул перед собой ладонь и повертел ею из стороны в сторону, – ну, в общем, вы поняли. Полагаю, не следует говорить этого о моей сестре, но между этими двумя, нашей двинутой Сильвией и первой миссис О., происходило что-то явно сомнительное. Ну вот, я, как обычно, слишком много болтаю!
