Снег полностью

– По-моему, наш Дом-Дом нервничает, – снова сказала она громким шёпотом. – Надо думать, это всё из-за мыслей, как бы поскорее увидеться с маленьким Джули Джефферсончиком. – Она наклонилась вперёд и похлопала брата по плечу. – А подарочек-то к Рождеству ты ему подготовил, Дом-Дом? Ну-ка, ну-ка, дай угадаю! Маникюрный набор? Флакончик духов «Вечер в Париже»? Сборник афоризмов Оскара Уайльда в зелёном шёлковом переплёте? Давай уже, колись, братик!

Однако Доминик ничего не сказал, только глубже засунул голову в воротник полупальто и поехал дальше.

Вскоре они поравнялись со «Снопом ячменя». В одном из окон нижнего этажа горела рождественская свеча, но в остальном в заведении было темно. На дворе стоял сочельник, всех ждали дома. То есть почти всех.

Лэтти поцеловала Страффорда в щёку и сжала ему ладонь. Её лемурьи глаза мерцали в тусклом свете приборной панели.

– Будете один? – спросила она. – А что там насчёт этой грудастой буфетчицы, как её там, ну той, с рыжими волосами? Может, удастся уломать её составить вам компанию. Имейте в виду, не засиживайтесь слишком долго, а то Дедушка Мороз может потерять терпение и уйти куда-нибудь ещё!

– Хорошо вам провести время, – сказал Страффорд.

Доминик полностью развернулся на сиденье.

– Ваш коллега так и не появился? – спросил он.

– Нет.

– Ушёл в самоволку, да? – встряла Лэтти. – Это же тот тип с головой странной формы?

– Да, – сказал Страффорд. Он уже открыл дверь и ступил на снег. – Боюсь, он мёртв.

Инспектор захлопнул за собой дверь и по склону сугроба поднялся к пабу. Лэтти опустила окно и что-то крикнула, но он притворился, будто не услышал.

Рек впустил его внутрь. В руке у него был стакан виски, а на большой круглой голове криво сидела корона из красной папиросной бумаги.

– «Любовь и радость к вам пускай придут, пусть осенят под Святки ваш приют!» – пропел он глубоким басом. – А мы с миссис Клаус устроили тут небольшое рождественское веселье в уютной обстановке – не пожалуете ли к нам, инспектор?

Страффорд поблагодарил его и вежливо отказался, сказав, что устал и пойдёт спать.

– Спать?! – в притворном смятении вскричал Рек. – Но ведь сегодня сочельник, сэр!

– Да, знаю. Кажется, я простудился.

Он был на полпути вверх по лестнице, но тут в дверях внизу появилась миссис Рек. На ней тоже красовался бумажный колпак. Она спросила, не передумает ли он и не придёт ли выпить, и он снова солгал о приближающейся простуде. Затем поспешил вверх по лестнице и скользнул в убежище собственного номера.

Грелки в постели не было.

Когда он вешал пальто на крючок с задней стороны двери, в одном из карманов что-то хрустнуло. Это оказался листок бумаги – страница, вырванная из разлинованного блокнота. Несколько слов, нацарапанных заглавными буквами. Он развернул бумагу под светом прикроватной лампы:

Он долго созерцал это послание. Затем разделся и забрался в постель, дрожа от стужи. Мгновение спустя снова сел и перечитал записку. Он не понимал, что она может значить, но ему казалось, что он догадывается, кто её написал.

Он снова лёг и выключил лампу. Вот бы, думал он, вот бы иметь рубильник, с помощью которого можно было бы так же просто отключить течение мыслей…

Шторы были открыты, и постепенно комнату залило серо-голубым мерцанием звёзд. Он закрыл глаза.

Позже, когда Страффорд уже подумал, что спит, он обнаружил, что это не так: чья-то рука коснулась его плеча, отчего он подпрыгнул. Как открылась дверь, он не слышал. Он выпутался из наслоения одеял и включил лампу.

– Тс-с-с, – прошептала Пегги. – Я пришла вручить вам рождественский подарок. – Он никогда не забудет её смех – сардонический, озорной и журчащий, как ручеёк. – Ну а вы-то, наверно, вряд ли припасли что-нибудь для меня? Нет? Что ж, так я и думала. Ну и ладно.

На девушке были зелёный джемпер, белая блузка и тяжёлая твидовая юбка, но стопы были босыми. Она принялась раздеваться.

– Что вы делаете? – спросил он.

Она уже стянула джемпер и расстёгивала блузку, но вдруг остановилась.

– А на что это, по-вашему, похоже? Хотите, чтобы я прекратила?

– Нет-нет. Просто…

– Просто что?

– Ну как же, сегодня ведь сочельник. Почему вы не дома, в кругу семьи?

– Потому что я здесь, с вами. Имеете на этот счёт какие-то возражения? Нет? Ну тогда подвиньтесь – а то помру от холода.

Он прижался спиной к стене, и она легла на освободившееся нагретое место посередине кровати.

– Вот блин, – сказала она, – как это я умудрилась забыть грелку! У вас ноги как две ледышки. – Она обхватила его лицо двумя руками и поцеловала в губы. Вкус её помады напомнил ему копеечные леденцы из детства. – Теперь-то вы, небось, подумаете, будто я потаскуха, – сказала она. – На самом-то деле я никогда раньше так не делала – в смысле, ни разу не ложилась в одну постель с гостем.

– Пегги, сколько вам лет?

– Я же вам говорила, мне двадцать один.

– Я вам не верю.

– Ну ладно. Мне девятнадцать, скоро двадцать. Но я не это самое, ну вы поняли…

– Кто?

– Не девственница – господи, какой же вы тормоз!

– Извините.

– Всё в порядке, – сказала она.