Страффорд зашагал по заснеженному гравию и последовал за экономкой в холл. Она отдёрнула занавеску из чёрного бархата и протянула ему трубку.
– Алло! Страффорд слушает.
– Ваш человек, Дженкинс, – сказал сержант Рэдфорд. – Его нашли… Мне очень жаль.
– Где?
– У Рейвен-пойнта.
После того, как Рэдфорд повесил трубку, Страффорд позвонил в кабинет Хэкетта в полицейском участке на Пирс-стрит, но его там не оказалось. Когда он набрал домашний номер суперинтенданта, там оказалось занято – вероятно, трубка была снята с рычага. Даже Хэкетт взял выходной на Рождество. Страффорд снова телефонировал на Пирс-стрит и велел дежурному сержанту послать к дому Хэкетта патрульную машину с известием о смерти Дженкинса.
Полковник Осборн только что вернулся из церкви. Он предложил Страффорду выпить. От него пахло помадой для волос и одеколоном. Инспектор попросил виски, подержал стакан в руке, но так и не прикоснулся к нему губами. Мозг у него онемел.
– Ещё одна смерть! – воскликнул полковник, покачивая головой. – Говорю вам, следует устроить облаву на этих цыган в Мерринтауне. Кстати, неужели я видел вас с Домиником? Лэтти, конечно, до сих пор так и не появилась. А кроме того, вы разминулись с Хафнером, он как раз уехал. Вот это человек, вот это преданность служебному долгу! Сколько вы знаете врачей, которые приедут на дом к пациенту в Рождество? А оставайтесь-ка на обед, а? Индейка, ветчина, гарниры на любой вкус… На Рождество миссис Даффи всегда показывает свои кулинарные способности.
Страффорд завёл машину и к полудню был в «Снопе ячменя». Здесь тоже пахло индейкой.
– Джо рассказал мне, что произошло, – сказала миссис Рек. – Мне очень жаль. Ещё и в нашем фургоне!..
Муж, по её словам, уехал к Рейвен-пойнту. Воспользовался её машиной и захватил с собой за компанию Мэтти Морана.
– Бедняга Джо, он очень расстроен. Очень корит себя за то, что не сообщил о пропаже фургона.
– Это не имеет значения, – сказал Страффорд. – Я видел его вчера на дороге.
– Как, наш фургон?
Да, он видел и сам фургон, и того, кто сидел за рулём. Теперь детектив совершенно точно знал, кто убил священника. И даже догадывался, за что. В своё время отец Лоулесс служил капелланом в ремесленном училище Каррикли.
Он поднялся к себе в номер и рухнул на кровать. Было холодно, а потому он так и остался в большом чёрном пальто с чужого плеча. Оно уже почти высохло. Он не расстался с ним и был этому рад. На Рейвен-пойнте будет холодно.
От кровати пахло Пегги. Он повернулся на бок и подложил руку под щёку. От окна падал треугольник холодного солнечного света. Он не нёс ответственности за Дженкинса. Дженкинсу надлежало следить за собой самому.
Он попросил Рэдфорда, который был на месте происшествия, заехать в «Сноп» и подвезти его. Теперь оставалось только ждать. Страффорд уткнулся лицом в подушку и вдохнул запах Пегги. Почувствовал под ребром давление чего-то маленького и твёрдого. Это оказалась жемчужина. В Монголии тоже играют в камешки, подумал он, – или это в Тибете?
Прибыл Рэдфорд на обшарпанном «уолсли». Выглядел сержант не лучше, чем накануне. Веки его опухли, а белки глаз приобрели печёночно-жёлтый оттенок и налились кровью. Он хотел было положить руку Страффорду на плечо, но затем отстранился.
– Я очень сожалею, – сказал он. Инспектор кивнул, выдавив улыбку. В груди ощущалась пустота.
Рэдфорд гнал автомобиль по сверкающим инеем дорогам, но путь до Рейвен-пойнта всё равно занял больше часа. Они свернули с Уэксфордского шоссе на перекрёстке в какой-то деревушке и направились через болота. Это была плоская и однообразная местность, изобилующая замёрзшими бочагами и прудами, окаймлёнными зарослями сухой осоки. Из вереска вспархивали кроншнепы, издавая свой безотрадный крик. Солнце будто скукожилось до размеров золотой монетки, прибитой к небосводу у нижнего края. Зимний день начинал клониться к закату.
Уже издалека они увидели припаркованную на мысу карету скорой помощи и чёрную патрульную машину. Там были двое полицейских в фуражках и синих саржевых шинелях.
Сержант Рэдфорд остановил «уолсли», и некоторое время они со Страффордом так и сидели неподвижно, глядя перед собой через лобовое стекло. Потом вышли. Слева, со стороны моря, доносился негромкий плеск прибоя.
Фургон Река стоял невдалеке от дороги, наклонившись под углом; переднее колесо с пассажирской стороны провалилось по ось в болотистую землю. Двое полицейских отдали честь. Одним из них был тот самый дежурный, с которым Страффорд повздорил в баллигласском участке. Как его там звали? Фентон? Нет, Стенсон. Он курил сигарету, но теперь уже отбросил окурок в сторону. Другой, крупный светловолосый парень, с невозмутимым видом топтался в сторонке и ничего не говорил. Он отдал честь. Стенсон не стал утруждать себя такой формальностью.
Водитель скорой помощи сидел на подножке своего автомобиля и тоже курил сигарету. У этого вид был озябший – впрочем, как и у всех – и смертельно уставший. Рек и Мэтти Моран тоже были здесь, но теперь уехали.
Страффорд подошёл к фургону.
