– Ну что ж, мы сидели там, он пил виски, а я ел мороженое. У меня сложилось впечатление, что он выжидал там чего-то уже долгое время. Возможно, знал, что мы остановимся там же, но не предполагал, что я спущусь. Спросил меня, где мои родители, и когда я рассказал ему, кажется, удивился – то есть удивился тому, что меня оставили одного. Я и не думал, что это было чем-то странным с их стороны, но внезапно вся эта ситуация показалась мне очень-очень романтичной, понимаете? Ну, в смысле, это же как в романе или каком-нибудь фильме. Я почувствовал себя Дэвидом Копперфильдом или Пипом из «Больших надежд». У меня закружилась голова. Я был всего лишь ребёнком. Я ничего не понимал.
Они подошли к калитке. Доминик уже был готов её открыть, но Страффорд положил ему руку на плечо и сказал:
– Давайте пройдёмся немного назад той же дорогой. Солнце пригревает, так что мы не замёрзнем.
Юноша был бледен как полотно, выглядел одновременно и несчастным, и взволнованным, беспрестанно помахивал пастушеским посохом и закусывал губу. Казалось, он почти забыл о присутствии Страффорда. В своём воображении он снова был там, в вестибюле отеля «Шелбурн», в компании отца Тома в элегантном костюме и при галстуке, как настоящий светский джентльмен.
– Затем он пригласил меня к себе в номер. Сказал, что хочет мне кое-что показать, какую-то книгу или что-то в этом роде, сейчас и не вспомню.
– И вы пошли.
– Да. Я пошёл.
Страффорд наконец всё понял. Это и была та единственная деталь, которая до сих пор не приходила ему в голову, единственная часть головоломки, которую он упустил, и всё же насколько это было очевидно! Он видел это воочию, мог проиграть это в голове, будто фильм, как и сказал молодой человек. Даже слышал разговор:
Они медленно шли обратно по покато ныряющей вниз тропе. Пёс не отставал, всё так же вопросительно глядел на людей и хмурился, недоумевая, почему они так странно себя ведут, почему между ними повисло такое напряжение.
И снова промелькнула эта малиновка, сверкнув яркой бусинкой глаза.
– А потом, когда вы вернулись домой, вы тоже встречались с ним? – спросил Страффорд.
– Что? – Молодой человек остановился и уставился на него, моргая. Снова этот набрякший, робкий вид, снова этот взгляд ребенка, готового расплакаться.
– Когда он останавливался здесь, в доме, приходил ли он к вам в комнату, как и в отеле?
– Да.
– И вы оставались… вы по-прежнему оставались друзьями?
– Да.
Они пошли дальше.
