– О чём же именно вы хотели со мной поговорить? – спросил Доминик, постукивая кончиком пастушьего посоха по заледенелой земле у своих ног.
– Пойдём, что ли? – предложил Страффорд.
– Сначала скажите мне, о чём вы хотите поговорить.
Собака снова заскулила и сердито села на корточки. Инспектор дёрнул плечами под тяжестью чужого пальто. Оно ещё не просохло после вчерашнего снега.
– У меня ноги мёрзнут, – сказал он. – Я правда думаю, что нам следует стронуться с места.
Доминик пожал плечами, и собака нетерпеливо вскочила, ухмыляясь во всю пасть и вывалив вялый розовый язык.
Они тронулись в путь и пошли вдоль луга.
– Есть новости о вашем коллеге, как там его зовут? – спросил молодой человек.
– О Дженкинсе? Нет, о нём нет никаких известий.
– Очень странно, что он вот так вот взял и исчез. Как думаете, с ним что-то случилось?
Страффорд не обращал на расспросы никакого внимания. Некоторое время он шагал молча, а затем заговорил.
– Я знаю об отеле «Шелбурн», – сказал он, не сводя глаз с лежащей впереди заснеженной тропы. Шаг Доминика не замедлился, но кровь отхлынула от его лица, и на мгновение показалось, словно он вот-вот разрыдается. – Не хотите рассказать мне об этом? – тихо спросил Страффорд.
– Вы же, кажется, сказали, что знаете?
– Знаю, – солгал Страффорд, – но я хотел бы услышать вашу версию.
Из зарослей ежевики на обочине тропы выскочил кролик, увидел приближающуюся троицу грозных чудовищ, развернулся и юркнул обратно в кусты, сверкнув белым пятном на хвосте. Собака бросилась в погоню.
Пройдя несколько шагов, Доминик резко остановился и обернулся к детективу.
– Откуда вы знаете? – подозрительно спросил он.
– Кто-то написал мне записку, – сказал Страффорд, тоже остановившись и обернувшись к молодому человеку.
– Что за записка?
– Так, просто почеркушка. Никакой подписи. В подробности не вдавались.
– Лэтти, – процедил Доминик, с гневной силой вонзая пастушеский посох в землю.
– Почему вы думаете, что это была Лэтти?
– Потому что я рассказывал ей о встрече с ним в отеле. – Он горько рассмеялся. – Вот и доверяйся ей после такого, сучке.
Пёс вернулся после бесплодной погони. Встал между двумя людьми, снова переводя с одного на другого озадаченный и встревоженный взгляд.
– Расскажите мне, что произошло, – сказал Страффорд.
Они пошли дальше; собака трусила впереди. Отсюда был уже виден дом. Солнечный свет отражался на радиоантенне, торчащей возле одного из дымоходов.
– Мы ездили в Дублин, потому что Лэтти начинала обучение в «Алексе», – начал Доминик. – В колледже Александры, ну, вы знаете, в школе-интернате. Папа, конечно, не мог не навести суеты, чтобы отметить, – он изобразил голос отца, – столь значительное событие в жизни его юной дочери, понимаете ли. – Он горько рассмеялся. – Поэтому он поселил нас, всех четверых, включая маму, в «Шелбурн». Это было ужасно. Все внимание доставалось Лэтти, и я ревновал.
– Сколько вам было лет? – спросил Страффорд.
– О, десять, полагаю. Десять или одиннадцать. Лэтти зачислили в колледж, и в тот вечер родители пошли ужинать в «Жаммэ», а меня оставили в отеле. Мне не спалось, и я спустился на первый этаж. Здесь было людно – что-то происходило, какая-то выставка лошадей или что-то в этом роде – и никто не обращал на меня никакого внимания, несмотря на поздний час. – Доминик смолк и довольно громко сглотнул. На каждом шагу он вонзал пастушеский посох в снег и упорно избегал взгляда Страффорда. – Сначала я его не заметил. Он сидел один в вестибюле, за одним из угловых столиков, вдали от света ламп. В те дни он часто бывал у нас дома по случаю Килморской охоты. Но даже заметив, я его не узнал, наверно, потому, что раньше не видел его в повседневном костюме и без воротничка. Он поймал мой взгляд, улыбнулся и приложил палец к губам, как будто мы уже о чём-то сговорились. Затем поманил меня к себе. Помню, он сказал мне: «Никому не говори, – сказал он, – но я здесь инкогнито». В том смысле, что был в мирском. Он остановился в отеле, уж не знаю почему. Думаю, он часто там останавливался. Пригласил меня подсесть и спросил, не хочу ли я чем-нибудь угоститься. Я, конечно, не смог и двух слов связать от смущения, но он подозвал официанта и заказал мне пломбира с шоколадным топпингом. Забавно, какие детали порой запечатлеваются в памяти. Я оробел, но в то же время мне было приятно. Находясь там, я почувствовал… не знаю – полагаю, я почувствовал себя взрослым. Взрослым и… утончённым: не всякому выпадет честь сидеть поздно ночью в оживлённом отеле.
Они подошли к склону ниже калитки. Остановились: Доминик взглянул на дом, нахмурился и закусил губу, а Страффорд посмотрел на него.
– И что же случилось? – спросил инспектор.
