Как это? Да так это… Была у меня ситуация, но я не понял, где я побывал и побывал ли вообще. Все это происходило, когда мы после кино в деревне Санино возвращались в Давыдовское, вернее, я решил проводить одну девчонку по имени Зойка. Мы шли большой компанией и по дороге завернули на поле, где созрел горох до той кондиции, когда его отправляют в банки с надписью «Зеленый горошек». И я, совершенно не думая о последствиях, налупился этого горошка, и часа через полтора он начал напоминать о себе всяческими спазмами и бурлением в желудке. А к этому времени Зойка, девчонка на пару лет старше меня (а мне шел шестнадцатый), увлекла меня куда-то за амбары Давыдовского, где была скирда свежего клевера.
Волнение от того, что может случиться ЭТО, а также то, ну то самое от гороха, совершенно лишило меня романтического восприятия происходящего. Зойка давно обещала научить меня целоваться и твердила, что вообще-то я ей нравлюсь как гармонист. А мне льстило, что она старше и опытней. Но в ту ночь я был не в себе. Я боялся, что просто взорвусь от этого гороха. И было много суеты и торопливых движений… Была попытка доплыть до берега, но не доплыл, но была спасительная мель, брод, которого я не знал, отправляясь в плавание…
Было это, не было? Не знаю, скорее не было, но я для себя решил, что было, и говорил, что тогда в августе я стал мужчиной. То, что Зойка больше не велась от моей игры на баяне, не имело значения. Я был рад заблуждаться, и я заблуждался.
Но вернусь в Джемете. Коля Воробьев, наш басист и единственный уже женатый, учил нас уму-разуму, когда дело касалось девчонок.
– Они будут стоять в очереди за вашей благосклонностью, поэтому не суетитесь, – наставлял нас Воробьев.
И вдруг выяснилось, что он оказался прав, и мы все чаще ловили на себе многообещающие взгляды до, во время и после наших песнопений. И начались наши университеты.
Она появилась на пляже в Джемете вместе с нашим хорошим знакомцем Сашей Перепелкиным. Саша был приличным органистом и играл в московской группе «Неуловимые мстители». Он был нашим ровесником и считался лидером – музыкальным лидером «Неуловимых». Но он, как, впрочем, и все «Мстители», был в тени их певицы Наташи Глухаревой. Он был невысок ростом и имел, скажем так, неспортивную внешность. И вот он к нам приближался с ослепительно красивой девушкой. Слова Воробьева о том, что нас должны окружать лучшие девчонки, подтверждались в полной мере. После взаимных приветствий Саша представил свою спутницу:
– Лена.
Мы что-то промычали в ответ, пытаясь не показать своих чувств. Лена бросила на песок сумку и начала раздеваться. В те годы стандарты 90×60×90 не были еще на устах. Мир только что узнал, что пропорции Твигги[2], которая могла бы с успехом сыграть главную героиню освободительного движения в концлагере, – эталон для подражания. Нет, Лена Галкина была стройная, высокая, что называется, в самом соку, девчонка, и мы, стараясь сохранить незаинтересованность, смотрели, как она освобождалась от одежды.
Нам уже знакомо было слово strip-tease, но что в нем нашли американцы, нам не объяснили. И мы поняли проклятых империалистов и согласились, что они не дураки, когда платят большие деньги, чтобы посмотреть – какая одежка за какой снимается в женском гардеробе. У меня в тот день еще не зажила «травма», которую нанесла мне одна из студенток МГУ на отдыхе. Я пытался, помня наставления Воробьева, спикировать на нее, но то ли был банален в своих приставаниях, то ли слишком инфантилен на вид, но вдруг услышал:
– Мальчик, отойди в сторонку и поонанируй. Прошу тебя, не отнимай ни у меня, ни у себя время.
Я растерялся, вожделение и напор пропали сразу же. Выполнять пожелание девушки, отойдя в сторону, я не стал, да и, наверное, не смог бы. И тогда, глядя на превращение Лены Галкиной в купальщицу, я даже не смел мечтать о чем-то таком. Лена, почувствовав интерес к себе, не спеша повернулась к Саше Перепелкину и как бы к нам тоже и негромко произнесла-позвала:
– Ну, я купаться.
Она пошла к морю… Так умеют ходить женщины, знающие себе цену и не стесняющиеся своей красоты. Это была походка Мэрилин Монро из «В джазе только девушки». Помните вокзал, поезд под парами и Мэрилин (вид сзади)? Вот и тогда был вид сзади, но без платья и без… Ну, не помню, что было в руках у героини из «Джаза» – походку помню, а так… А в Джемете на пляже Ленка шла к воде, и такое впечатление, что все расступились перед ней, застыв, как скульптуры из музея мадам Тюссо.
«Ну чем Перепелкин взял ее?» – думалось мне, пока Ленка купалась в море.
