А Драко хватает мантию и почти вываливается из паба на мороз. Его колошматит не по-детски. Все выпитое давит на мозг, как и последние слова очкарика.
Что ты можешь ей дать?
Проблемы?
Сплетни?
Она достойна лучшего…
Кто ты такой, чтобы даже думать о ней…
Но как её забыть? Как забыть её пальцы, перебирающие волосы, забыть её глаза, смотрящие с восхищением, забыть тепло в её взгляде, её ресницы, губы, грудь… Её голос, ласковые слова, тихие стоны…
Он попал, как муха в паутину, но только Грейнджер не паук, а добрая фея, которая нужна ему, только она может его спасти…
Он вытирает лицо. Это тает снег, или он снова ревёт? Как пятилетний мальчишка, у которого отняли игрушку…
Да пошёл ты, Поттер, на хрен! Пошли вы все! Достали решать, что делать! Что нельзя, а что можно!
Драко слышит чей-то грубый смех. Хиггс и все его дружки вместе с Ноттом сидят на мосту. От них валит дым. Курят в ожидании…
Конечно, как только он решил, что эти уроды отстали от него, они сразу же активизировались. И без сомнений ждут его.
Что ж, вы-то мне и нужны!
В нем столько тупой злости на все, на свою жизнь, на Поттера, на его злую правду! Драко ускоряет шаг навстречу парням на мосту. Пусть бьют, он ударит в ответ! Сегодня хороший день для драки! Хватит отвечать безмолвием, как будто его не существует! Он будет рвать их зубами, он достанет каждого своим кулаком, он забудет, что он волшебник и аристократ и разорвёт их голыми руками!
Но на мосту вдруг появляется невысокая фигурка. В знакомой до боли синей шапке с помпоном.
Грейнджер…
Малфой останавливается. В душе всё переворачивается, а сердце стучит, как бешеное.
Что ты делаешь здесь так поздно?
Он слышит их голоса. Теренс произносит что-то резкое, а она отвечает. В её голосе гнев и злость. К ним подходит Нотт. Он всегда говорит тихо и вкрадчиво, а Хиггс добавляет к его речи что-то такое, от чего Грейнджер ахает и бьёт его по щеке. Звон пощечины доносится до Малфоя, и он срывается на бег.
Хиггс тупой придурок. Он не из тех, кто терпит женские пощечины. И тот, в подтверждение его мыслей, тут же в ответ, со всей дури, влепляет ей в челюсть кулаком.
С громким вскриком она падает на дорогу, как маленькая раненая птичка.
Черт! Грейнджер!
Драко пронзает волна холодной ярости, он не слышит себя, но из глотки доносится дикое рычание, и он резко взлетает в воздух! И со всего маху сбивает с ног тупого ублюдка, который посмел тронуть его девочку! Драко бешено месит ошалелую морду Теренса кулаками, пока чьи-то руки не оттаскивают его назад.
— Сука, подонок! Я урою тебя! Отпустите меня, ублюдки гребаные! — орёт он, плюясь слюной и отпинывая тех, кто схватил его. — Не трогайте её, суки!
И его отпускают. Драко падает на снег рядом с Гермионой, а вся банда уродов, что ждала его на мосту срывается с места, забирая с собой харкающего кровью Хиггса.
Гермиона стонет от боли, слезы капают с её щёк, он помогает ей сесть и натягивает на её волосы синюю шапку. Достаёт палочку и осторожно залечивает огромную шишку на её скуле.
— Какая я дура… — всхлипывает она, когда с челюсти спадает опухлость и появляется возможность говорить.
— Ты не дура! Ты врезала Хиггсу, это было смело! — подбадривает Драко, хотя про себя ругает за глупость: все в Хогвартсе знают, что Теренс мстительный сукин сын, а после того, как его отец попал в Азкабан, у него вообще периодически сносит крышу.
— И это было очень глупо с моей стороны… он придурок! — мотает Гермиона головой и хватается за щеку, ей все ещё больно, хоть и не так сильно, как раньше.
— Что случилось? За что ты ударила его? — Драко медленно стирает её слезы пальцами, разглядывая, как сверкают карие глаза.
— Он сказал… Не важно… Он обозвал меня… — она прячет взгляд.
— Грейнджер, что он сказал? — настаивает Малфой.
— Он… — Гермиона шумно выдыхает, пар окутывает её. — Обозвал меня… пожирательской подстилкой… — она, краснея, моргает и хватает его за руку. — Драко… Прости… Я не должна была говорить тебе это…
— Ты просишь прощения? Дурочка… — Он обречённо усмехается, адреналин бурливший в его крови резко ударяет в голову тяжестью осознания.
Поттер был прав!
Вот оно!
То, что будет преследовать её всю жизнь… Пожирательская подстилка…
Разве она это заслужила?!
— Он не прав! — Гермиона машет головой.
— Да, конечно… Ведь между нами ничего нет. Ты не такая, — тупо соглашается Малфой.
— Драко… Но ты больше не Пожиратель… И между нами что-то есть! — возмущённо перебивает она.
Он пропускает мимо ушей её последнюю фразу.
— Да, я больше не Пожиратель… Но я им был… И я догадываюсь, кто разнес эти слухи, что я… Что мы с тобой… — Он зло кусает губу.
— Паркинсон… — договаривает Гермиона за него.
— Эта стерва достала! Сплетница и интриганка хренова! — сердито рычит Драко.
Они сидят друг напротив друга на снегу. Гермиона вытирает лицо от слез рукавом мантии и тихо шепчет:
— Мне кажется, она любит Рона… И добивается его любыми способами…
— Она избалованная сука, которой никогда не отказывали! — злится Малфой. — Её нужно проучить!
