— Веришь, значит… Тогда держись! — уверенно бросает он. — Полетели отсюда, а то даже твои рейтузы тебе не помогут…
Она снова визжит, когда они поднимаются в воздух. Холодный ветер подхватывает их и гонит к замку вместе с острыми колючими снежинками, морозя щеки и пальцы.
— Малфой, ты помнишь про рейтузы? — усмехается она, когда они опускаются около входа в замок.
— Конечно, разве можно забыть рейтузы Гермионы Грейнджер? — он произносит это так важно, что в итоге сам не может сдержать смех.
— Дурак! — она в шутку щипает его за предплечье и закусывает губу, потому что ей хочется смеяться вместе с ним, но приходится сдерживаться, и от этого Драко становится ещё смешнее. И он хохочет до слез. Истерически.
— Малфой, не смеши меня! — молит она, затаскивая его в дверь ведущую к слизеринским подземельям. — Мне больно улыбаться!
— Грейнджер, прости… — он останавливает её в коридоре, хватает за покрасневшие от мороза пальцы. — Прости меня… — и вдруг все меняется. Его обуревают сотни, тысячи мыслей, сумрак коридора давит на него. Он тяжело вздыхает и целует её ладони, дышит на них теплом, согревая. — Прости…
— Драко, все хорошо… Мне не за что тебя прощать… — она снова дрожит.
— Грейнджер, ты не понимаешь… Прости за всё… — шепчет он, продолжая ласкать её руки губами.
— Я понимаю. Ты пьян… — она еле слышно стонет, когда он целует чувствительную зону внутри ладошек.
— Зачем я нужен тебе? — он не может остановить вопросы о которых пожалеет утром, а она кусает свои губы:
— Ты и не нужен мне. Я не люблю пьяниц!
— Ты права… Я не нужен тебе… Не прощай меня…
И крепче сжимает её ладони, а Гермиона хмурится, мотая головой из стороны в сторону:
— Драко, хватит. Я же шучу…
— Давай, я провожу тебя… Не хочу, чтобы тебя кто-то обидел… — Он резко хватает её за руку.
Кажется, она уже злится. Он ведёт себя как пьяный придурок. Черт, надо поскорее все это прекратить!
Пусть злится. Так лучше.
Они доходят до её комнаты старосты на третьем этаже в полном молчании. Она держит его за руку все это время, а он наслаждается её ласковыми пожиманиями, тонкими пальчиками в своей большой, по сравнению с ней, руке. Она рядом совсем ненадолго… Он больше не будет её беспокоить… Он должен это пообещать себе…
— Может зайдёшь ко мне? Я напою тебя чаем…
Дверь в её комнату приглашающе открыта. Гермиона ждёт и смотрит своими карими огромными глазами.
Смотрит прямо в душу. И он не может отвести взгляда. Её грудь часто вздымается, она медленно скидывает шапку и мантию. И Драко хочется вцепиться в Гермиону и больше не отпускать.
Ты не достоин…
Не порти ей жизнь…
Он сглатывает и прерывисто выдыхает:
— Спокойной ночи, Грейнджер…
Но не может отвернуться от неё. Эти глаза не отпускают его. Она облизывает нижнюю губу.
Великий Мерлин! Он жадно ловит это движение, и его рука грубо обхватывает её горло.
Гермиона громко вздыхает, но не отталкивает его, не боится. Смелая. А его пальцы словно под Империусом сами исследуют её тонкую шею, косточки и впадинки, зарываются в тяжёлые локоны на затылке, сползают к её щеке. Драко пожирает глазами её тонкое лицо с еле заметными веснушками, а ладонь гуляет по щеке и сжимает острый подбородок, большой палец мягко ложится на её красные немного потрескавшиеся от мороза опухшие губы.
Он ошарашенно открывает рот, когда она вдруг касается его пальца кончиком языка.
Сердце бухает как колокол, тело словно магнитом тянет к ней. Гермиона сама подаётся вперёд и обхватывает его большой палец своими нежными губами. И сосёт его. Сладко. Влажно. Глядя на него из-под темных пушистых ресниц.
— Гррррейнджер… — рычит он, а член встаёт колом от резкой волны возбуждения… Словно эти нежные губы сейчас обхватили не палец, а… Черт… Черт!
Драко резко отпускает её лицо и делает шаг назад.
Она сжимает губы.
— Драко… Ты… Играешь со мной? — спрашивает она разочарованно.
Мерлин, нет! Но мне надо уйти, пока мы не натворили того, о чем ты будешь потом жалеть, малышка!
А в ответ он лишь натянуто улыбается и хрипло бросает:
— Хочешь соблазнить меня, пока я пьяный?
— Драко! — Гермиона качает головой. Обижается.
— Покушаешься на мою честь, красотка?
Она краснеет и, чуть не плача, кидает:
— Идиот! Ну какой же ты…!
— Да я шучу, дурочка… Если у нас что-то будет, то я хочу быть трезвым и помнить об этом… — Драко переводит всё в шутку и отступает в тень коридора. — Увидимся, Грейнджер…
Утреннее солнце заглядывает в комнату старосты школы, слепя её яркими лучами. Такое солнце бывает только в морозный день, и Гермиона ежится и кутается в теплое одеяло на своей кровати, не желая выбираться по холодному полу в душевую комнату.
Воскресенье.
Вчерашние события кажутся ей чем-то невероятным. Столько произошло за один день, иногда и за месяц не происходит так много всего.
Она трогает щеку — опухоль спала ещё вчера, когда её вылечил Драко, хотя челюсть чуть-чуть побаливает, особенно при зевании. Гермиона хмыкает — она прямо с утра пойдёт к директору и напишет заявление на Теренса Хиггса. Он опасен. Сегодня он ударил её, а завтра убьёт Малфоя?
Драко…
