уплыл в чернеющее звёздное небо, расплылся пятными смеющихся лиц. Но водка, как назло, откладывала своё седативное действие на потом. Это было моё проклятие. Я очень медленно пьянел, а иногда не пьянел вовсе.
Сначала показалось, что глаз зацепился за рыбацкий крючок, потом в
него насыпали песка и брызнули растворителем. Я заморгал, начал вертеть головой, пытаясь найти в толпе знакомое лицо. Когда карие глаза вновь перехватили мой взгляд, я не выдержал и отвернулся. Это было так глупо, так по-детски, но если бы кто-то в тот момент спросил меня сколько будет два плюс два, я бы заплакал от отчаяния, пытаясь найти ответ. Отупение накатило на меня стремительно и бесповоротно.
- Серёж, что с тобой? - Встревоженный голос Светки был глухим, будто она стояла за двухметровой кирпичной стеной.
- Всё нормально. Я отойду в сторону, ладно. Чего-то мне от этой водки
хреново стало.
- Виски с отцом пил?
- Ага...
- А ещё меня пьяницей называешь! Давай я тебя до лавки доведу.
- Нет! Я сам, - рявкнул я испуганно.
- Как хочешь... - Сказала она, опуская руки, и тихо добавила: - Псих.
Передвигая заплетающиеся ноги, я продирался сквозь толпу, не желая
оборачиваться. Стаканчики хрустели громче, чем снег. Иногда ботинки ударяли по пустым бутылкам. Два раза я едва не упал, но вовремя схватившись за чьи-то
плечи, удержался на ногах. За спиной раздались громкие хлопки, и небо окрасилось сначала красным, потом синим и жёлтым. Народ дружно закричал. В небо взметнулся традиционный новогодний салют.
- Ни хрена себе! - сказал я зачарованно и тут же удивился собственной тупости.
Задрапированная в меховой капюшон девушка отскочила от меня, как от грязного бродяги. Я всё-таки обернулся, чтобы посмотреть на фейерверк. Мелкие снежинки царапали лицо и лезли в глаза. Сердце успело сосчитать до десяти, когда меня сильно схватили за руку чуть выше локтя.
- Какого хрена-а-а? - Я опустил голову, так и не догадавшись закрыть
рот.
- Привет, - сказали хитрые карие глаза.
- Ч-чего? - промычал я, пытаясь освободиться от хватки. - Ч-чего тебе
н-надо?
- Пойдём, - сказал он и, по-хозяйски толкнув меня в спину, повёл к стоявшей рядом многоэтажке.
В тёплом подъезде голова закружилась, словно на карусели. Замёрзшие мышцы оттаяли, расслабились и сладко заныли. Я очнулся на втором этаже, когда его бёдра прижали меня к стене, а губы коснулись шеи, оставляя на коже горячий след.
Я думал, что кончу прямо в штаны, когда он отстранился, расстегнул свой
пуховик, потом проделал ту же операцию с моей курткой, раздвинул её полы
и залез руками под свитер.
Через секунду он снова прижался ко мне всем телом, поцеловал в щёку, потом в губы. От него пахло морозом и дорогим алкоголем. Мы не произнесли ни слова, но дышали, как два несущихся на полной скорости паровоза. Я уже вовсю хозяйничал на его спине, оставляя на память синяки, словно мстил за следы, которые он сам оставил на моём теле. Его тело прогибалось под моим нажимом, мышцы упруго перекатывались под тонкой кожей.
Горячая ладонь скользнула по боку, расправилась с ремнём и молнией на
джинсах, забралась под трусы и обхватила напряжённый член. Я чуть не взвыл и почти тут же почувствовал, как он улыбается. Ну уж хрен тебе! Опомнившись, я схватил его за затылок и стал целовать с такой яростью, что на миг он даже перестал дышать. В блестящих чёрных глазах застыло удивление - и это был момент моего триумфа!
- Как тебя зовут? - Я едва слышал собственный голос. Он был хриплым и
прерывистым.
Такой активности с моей стороны он точно не ожидал. Мне же, разморённому водкой, которая наконец-то начала действовать, и теплом его ладоней, было уже всё по плечу. Я смотрел на него с усмешкой, будто не было никакой руки, сжимающей мой торчащий член. Он мялся около минуты, потом всё-таки ответил:
- Алексей... - Потому была пауза в несколько вдохов и выдохов и вопрос: - А тебя?
- Сергей.
Продолжения диалога не последовало. Похоже, названных имён хватило нам обоим. Для другой информации просто не было места. Да и кому она тогда была нужна?!
Когда он опустился вниз и взял мой член в рот, я почти забыл, где нахожусь и какой сегодня год. Вся эта пространственно-временная чепуха стала бесполезной. Вся моя жизнь сосредоточилась во рту едва знакомого парня, делающего минет в тёплом подъезде с зелёными стенами, синими облупившимися почтовыми ящиками и трубой мусопровода, разинувшей свою грязную пасть.
Густые жёсткие волосы скользили между пальцами, щекоча и согревая ладонь. Одной рукой он массировал мошонку, другой - ласкал бёдра, иногда
поднимаясь выше, чтобы с силой сжать ягодицы. От его прикосновений дрожало всё тело. Я метался по стене, словно мотылёк, попавший в паутину. Его ласки были неумелыми, но ещё никогда я не испытывал такого блаженства. В его руках нежность мешалась с силой и откровенным желанием безраздельного владения. Он будто не сомневался в своей неотразимости и том, как на неё реагируют. И не только я, а вообще все.
Не знаю почему, но меня не покидало мерзкое чувство: он сосал мой
член, но при этом оставался совершенно бесстрастным. Будто быстрый минет в
