Для достижения новых успехов нужны были новые победы, новые импульсы для борьбы. Массы должны быть в напряжении и неустанно бороться, преодолевать трудности, завоёвывать победу одну за другой. Сначала белогвардейская контрреволюция, потом борьба за индустриализацию, за коллективизацию и т. д. Если не было врагов — их создавали. Если не было героев — их делали! Разве «подвиг» Стаханова или Кривоноса не готовился тщательно? Готовился. Массам нужны были подвиги, пример для подражания. Мало мальски грамотному человеку ведь ясно было, что работу в стахановском ритме не выдержит ни одна шахта! Не было материально-технических ресурсов для обеспечения такой работы. Да и куда девать такую прорву угля? Ведь ему тоже нужен потребитель! А что было бы, если хотя бы 10 % машинистов заработали, как Кривонос? Нечего возить бы стало! Да и никакая бы дорога не выдержала таких нагрузок! Что же, сталинский штаб этого не понимал? Думаю, понимал. Вы создавали проблемы, врагов, совершали подвиги, рождали героев в полном соответствии с нуждами партии — постоянно держать под контролем массы. Искусственно создавая проблемы и героически их преодолевая, партия имеет возможность подчеркнуть свои заслуги в борьбе за светлое будущее, а значит — каждодневно требовать к себе доверие народа и претендовать на роль единственного руководителя и вождя. Так делало ваше поколение, так делаем мы сейчас».
Сижу я, как выкупанный в дерьме. Голова гудит, во рту, как с похмелья, руки и ноги дрожат. Вроде, как на паскудстве поймали за руку.
А он подошел к шкафчику, достал бутылку французского коньяка и пару мандаринок. Налил по стопке и подаёт мне: «Извините, если что не так сказал. Не думал, что вы такой простак. Давайте, полковник, выпьем за общее дело». — Я машинально сглотнул коньяк. Даже не распробовал. Заел мандаринкой. А он тянет потихоньку коньяк и спрашивает: «Вы случайно не в 18-й армии воевали? Что-то знакомо мне ваше лицо». — «Нет, — говорю, — А виделись мы с вами за столом в Кремле на приёме после парада Победы. Напротив вы сидели». — «Ах, да, да, припоминаю. Жаль, что вы не из 18-й армии, полковник, жаль».
Вышел я от него, зашел в гастроном, взял полкило колбасы любительской да бутылку водки. Пришел в номер и надрался, как сапожник. — Мефодий вздохнул. — Ты не устал слушать?» — «Что ты, Нилыч, продолжай, говори, пока говорится. Человечья жизнь, как свечка, — горишь пока можешь».
«Так вот, — продолжал Мефодий, — вернулись мы восвояси. Солдаты демобилизовались. Офицерам натрепал, что смог сочинить. Впервой говорил и знал, что лгу. Как шкодник чувствовал себя.
Через некоторое время вдруг вызывают меня в Главное Политическое Управление в Москву. Принял сам. Раскланялся, как на дипломатическом приёме. Вроде как и не армия, и не полковник предстал перед генералом, своим непосредственным начальником. Осведомился о здоровье, о службе. Вижу — перед ним моё личное дело лежит. Этикет уставной соблюдает. Проявляет заботу о подчинённом. А потом — «Знаете, Мефодий Нилович, — как-то по-домашнему, — нужны вы нам очень с вашим неоценимым опытом, кристальной партийной принципиальностью и честностью на одном важном и щепетильном участке работы. Есть у Министерства Обороны сеть оздоровительно-профилактических учреждений в районах всесоюзных курортов. К сожалению, некоторые ответственные работники, которым поручена эксплуатация этих учреждений, мягко говоря, злоупотребляют служебным положением. И вот нам нужен там твёрдый, принципиальный человек. Такой, как вы. Мы предлагаем вам место замполита такого территориального управления. Либо на Кавказском побережье, либо в Крыму. По вашему выбору. Должность полковничья. Глядишь — там и до пенсии дослужите. Очень прошу вас подумать. Я не стану вас торопить с ответом. Недельку на раздумье хватит? Хорошо вас устроили в гостинице?» — «Хорошо», — говорю. — «Вот и прекрасно. С надеждой жду вашего положительного ответа. До свидания, Мефодий Нилович».
Тут я старый дурак и попался на живца! Как начальнику откажешь в такой просьбе? Позже уже сообразил, что дело-то это проистекает из Казахского ЦК. Результат моего визита. Вот и решили меня приобщить к благам. Купить на тюре с квасом. И купился я. Согласился. В январе 56-го уже принял дела. Вот так я и оказался здесь, в Ялте. Ольга рада. Сплошной курорт. Да и детям хорошо. Дела-то у меня — объехал санатории минобороны и флота, «прошерстил» персонал, составил и проверил планы политзанятий, сижу, разбираю жалобы и личные дела служащих и отдыхающих военнослужащих — в основном, кто, как, где кобелил. Катаю представления по месту службы.
Но поскучнел я после того визита казахского. Вроде как присматриваться стал ко всему повнимательнее. Пытаюсь найти скрытый смысл.
