— Не то чтобы, — равнодушно ответил Таис, бросив мокрое полотенце прямо на пол, но так и оставшись у столика, рассматривая фрукты. Будто ему хотелось есть! На самом деле не хотелось возвращаться в постель, в объятия своего мужа, который мирился, но всё же был не доволен тем, что каждый раз после близости эори смывал с себя его запах. — Просто Майю искренне в тебя влюблён и ещё не теряет надежды стать хотя бы любовником.
— Глупый мальчишка, — с неким сочувствием бросил Роксан, садясь и всё-таки обматывая бёдра покрывалом. За эти несколько минут супруг ни разу не посмотрел в его сторону, очевидно придерживаясь ромейских правил приличия, а варзу так хотелось увидеть эти холодные глаза цвета серебра, в которых не так давно пылал огонёк раскалённого золота страсти. — Так ты ревнуешь, мой дорогой супруг?
— Ревную? — Таис искоса посмотрел на варза. — По-моему, я уже говорил тебе, что мне всё равно до того, сколько у тебя любовников или жён. Ты же сам прекрасно знаешь, что наш союз всего лишь часть соглашения между Ардой и Ромеей, так что смысла в том, чтобы быть супругами даже в таких, — юноша выразительно подчеркнул это слово, — нюансах, я не вижу.
— Ты так этого хочешь? — со всей серьёзностью спросил Роксан. — Чтобы я позабыл о твоём существовании и оставил тебя в покое? Так, как ты привык: в одиночестве, без опоры и защиты, полагаясь только на себя?
— Да, хочу! — не сдержавшись, всё же повысил голос Босфорца. — Чтобы всё было так, как я привык! Чтобы ты не вторгался в мою личную жизнь, в мои планы, в моё сердце, в конце-то концов! — юноша гулко ударил себя ладонью по груди, сжав ткань халата в крепком кулаке.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Роксан, — опустив голову, пробормотал Таис, — так что брось свои попытки стать для меня тем, в ком я не нуждаюсь.
— Знаешь, Таис, — Роксан поднялся, но к мужу так и не приблизился. Изучил его достаточно за время их супружеской жизни, чтобы понимать, когда тот просто капризничает, а когда может и крепким кулаком приложить, — я вот всё думал, почему ты, имея статус, влияние, наречённую и ребёнка, будучи, в конце-то концов, в шаге от престола целой империи, согласился стать заложником и супругом врага. Что тобой движет, Таис? Не преданность родине, нет, — не дав юноше ответить, продолжил ард, словно просто размышлял вслух. — Это личные мотивы, которые ты прячешь даже от самого себя. Признай, Таис, что мне удалось покорить твоё тело и сердце, а я в свою очередь признаю, что заполучить твою душу мне не по силам.
— Почему ты не отступишь, Роксан? — с некой тоской спросил Босфорца. — Если знаешь, что я никогда не признаю своих чувств к тебе, почему просто не оставишь меня?
— Не могу, — пожав плечами, ответил мужчина. — Или ты думаешь, что я взял тебя супругом только из-за договорённости с Ромеей или же по приказу вождя?
— Нет, конечно, — улыбнувшись, Таис отрицательно качнул головой. — И никогда так не думал.
— Так может, доверишься мне? — Роксан шагнул навстречу мужу, осторожно касаясь его плеч. — Возможно, слова, сказанные вслух, помогут тебе разобраться в том, что не даёт тебе покоя.
— Не в чем тут разбираться, — Таис всё же вывернулся из полуобъятий мужа, став к нему спиной. — Всё дело в моём происхождении. В том, что я — Кревца.
— Мне это ни о чём не говорит, — невозмутимо констатировал Роксан, хотя в это же время сердце мужчины заполошно колотилось в его груди: если сейчас он спугнёт наконец шагнувшего ему навстречу супруга, то другого шанса уже не будет.
— Мой настоящий отец был магом. Очень сильным ментальным магом, приказы которому отдавал непосредственно сам император. Говорят, — Таис горько усмехнулся, — что Штеф Кревца был настолько силён, что мог, щелкнув пальцами, перебросить отряд в тыл врага и на выдохе принять облик любого человека, которого видел хотя бы раз. Сказки, конечно, ведь даже в период рассвета магии столь сильные чародеи рождались крайне редко, но то, что мой отец не был рядовым магом, это точно, — не удержавшись, Босфорца всё же покосился на арда. Тот даже бровью не повёл, слушая его внимательно, вот только юноша уже научился за этой маской воина видеть человека, которому не чужды обыденные человеческие эмоции и переживания.
— Не знаю, что там произошло между императором и моим отцом, что приключилось с самим Штефом Кревца, но в какой-то миг он предал империю, бежав. И всё бы ничего, если бы вместе с ним не сбежала моя мать — дочь императора. Теперь ты понимаешь, Роксан? — на этот раз Таис посмотрел на супруга с вызовом. — Я — сын предателей, и это никогда не изменится.
— Нет, Таис, — категорично ответил Роксан. — Это всё ваши глупые ромейские законы. В Арде ни один ребёнок не отвечает за проступки своих родителей.
