В ту ночь не было произнесено никаких заветных слов, не было дано пустых обещаний и никто из них не обязал ничем другого. Отведя взгляд от мужа, Таис посмотрел на отчима. Максимилиан поймёт и примет его выбор — юноша был в этом уверен, — однако прежде стоило полностью расплатиться с Босфорца и таки закончить эту последнюю на его службе у империи миссию.
— А вот и шавка Его императорского Величества, — Йен даже приподнялся, когда Максимилиан Босфорца предстал перед ним и церемониально, отдавая показную дань уважения, склонил голову.
— Сказал тот, кто и сам на коротком поводке у своего хозяина, — фыркнул мужчина, оценивая ситуацию. Скверную, надо признать, учитывая то, что у Чёрного Паладина были довольно-таки ценные заложники, но на их стороне была численность… И Таис. Максимилиан ни секунды не сомневался в том, что пасынок почувствует момент, когда противник, которого он планировал заболтать, потеряет бдительность.
— Как дела в столице? — пропустив колкость мимо ушей, спросил Йен. — Кардинал всё ещё сопротивляется, но уже прижат к императорскому ногтю, не так ли?
— Понятно, — Максимилиан, склонив голову, фыркнул. – Так вот, значит, с чьей лёгкой руки к нам просочилась информация о рейде паладинов на Бьёрн.
— Я всего-то придал этой скучнейшей миссии толику живости, — отмахнулся от замечания Босфорца мужчина. — Впрочем, голыми руками кардинала вам не взять: слишком уж обширно он раскинул свои сладкоречивые сети.
— Тебе некуда отступать, Йен, — резко сменил тему разговора Максимилиан, убеждаясь в том, что, что бы там ни говорили о Чёрном Паладине, умом он был здрав и навыков не только воина, но и политикана ему было не занимать.
— А никто и не говорил об отступлении, — ухмыльнулся Йен, ещё крепче сжав ладонь брата в своей. — Я пришёл в Бьёрн за головой Зверя, которую собираюсь заполучить в честном бою.
— И как ты себе это представляешь, ромей? — Арес, всё это время не вмешивавшийся ни во внутрисемейные, ни во внутригосударственные разборки, вышел вперёд.
Посмотреть на Сейри было выше его сил, но, поддавшись то ли порыву, то ли инстинктам, то ли чувствам, Арес всё же бросил на юношу короткий взгляд. Тот уцепился в ладонь Чёрного Паладина, бледный с лица и какой-то растерянный, словно околдованный. И хорошо, если так: если Сейри предал по велению магии, а не по собственной воле. Чем глубже в памяти оседал инцидент с поцелуем, тем больше крепчала уверенность вождя в том, что чего-то очень важного он таки не доглядел.
— По закону чести конечно же, — ухмыльнулся Йен, как бы невзначай наступив носком сапога на угол перины, на которой полусидела Славка. — В бою один на один.
— Сперва отпусти заложников, Чёрный Паладин, — сжав руки в крепкие кулаки, ответил Арес. Воинская честь и мужская гордость не позволяли Аресу отвергнуть этот вызов, однако, как вождь, он был в ответе за всё племя, да и неразумно было приставать на условия врага, тем самым изначально проигрывая ему важное, стратегическое очко, — а после мы сразимся на равных условиях.
— Или всё же на моих, — настоял на своём Йен, нехотя отпуская ладонь брата. — Или ты, Зверь, думаешь, что здесь столько огня из-за моей прихоти?
Арес оглянулся, хмурясь и, откровенно говоря, лишь смутно догадываясь, о чём нынче толкует противник. Учитывая то, что стены каменные, а простор большой, не спалить же он их всех живьём задумал?
— Где хансинский порошок, Йен? — в отличие от союзника, не колеблясь в своих догадках ни секунды, спросил Максимилиан. — Куда ты его спрятал?
— Да так, — опустив взгляд вниз, небрежно бросил Чёрный Паладин. — Считай, что у себя под ногами.
Арес вздрогнул, переведя взгляд с невозмутимого врага на камнем застывшую у его ног женщину. Та была бледна, по её виску катилась капелька пота, но взгляд её был решителен и непоколебим. Арес не сомневался в том, что Славка, тоже поняв, где именно спрятан взрывной порошок, была готова принять смерть. Во благо племени и ради своего вождя. Однако её рука, судорожно прижатая к высокому холму живота, говорила совершенно об обратном: убить дитя, которое она столько месяцев носила под сердцем, женщина была не готова.
— Каковы твои условия, ромей? — со вздохом, но не растеряв решительности, всё ещё надеясь на озарение в последний миг, спросил Арес. Время потянуть всё же стоило, ведь мало ли какую оплошность враг может допустить в следующую секунду.
— Мы сражаемся с тобой, Зверь, в честном бою на мечах. Прямо здесь, на глазах у толпы, чтобы всё было, как говорят, по-честному. Если победишь ты, то тут всё понятно, а если я… — Йен усмехнулся. — Я просто беспрепятственно покину Бьёрн, забрав твою голову и одного заложника из трёх здесь присутствующих.
— И как это понимать? — хмуро переспросил Арес.
