— А так, — продолжил Чёрный Паладин, заинтригованно склонив голову вбок. В конце концов, мирские радости ему претили, однако лишиться их всех он так и не смог. Сломить врага и заполучить свой приз. Увидеть растерянность, неверие, страх, безысходность на его лице. Упиться этим выражением и с чувством наслаждения принять неоспоримую победу. Вот вторая причина, по которой Йен Вессалийский отправился в Бьёрн.
— Прямо сейчас ты, Зверь, выберешь того заложника, которого я, в случае победы, заберу вместе с собой. И от имени всего своего племени принесёшь клятву, что никто не помешает мне покинуть эту крепость вместе со своими трофеями.
— Только одного? — словно всё ещё не осознавая сути предложения, переспросил Арес.
— Только, — согласно кивнул Йен. — И выберешь ты его сейчас, иначе, — остриё меча небрежно пожавшего плечами паладина рассекло тонкую ткань перины, из которой посыпалась струйка тёмного песка, — все труды сразу двух держав окажутся бессмысленными.
Арес смотрел на врага и совершенно его не понимал. Паладин оказался для него полнейшей загадкой, то ли будучи просто безумным, то ли действительно настолько гениальным, что более изощрённых условий нельзя было и представить. Как бы там ни было, а вождь был вынужден пристать на них, прекрасно понимая, что взрыв от такого количества хансинского порошка сметёт не только его карарес, но и затронет соседние. Аресу предстояло сделать выбор, однако это было практически нереально, учитывая то, из кого приходилось выбирать.
Логично было бы отдать врагу Босфорца. Лично Максимилиану он ничего не должен, Таис не нравился ему самому: своей пронырливостью, своей ролью во всей этой игре, своим влиянием, которое этот юноша имел на важных для самого вождя людей, да и изначально предполагалось, что этот юнец станет разменной монетой, однако… Как быть с братом? Роксан был опытным воином, который не понаслышке знал, какова на вкус горечь потери, но Таис стал для его брата кем-то намного большим, чем просто дорогим человеком. Таис был тем, кого Роксан ждал всю свою жизнь. Возлюбленным, который в бою прикроет его спину. Так простит ли его брат, если он спасёт свою семью, пожертвовав его?
Славка… Эта женщина носила его дитя. Да, первенца, хотя на одном ребёнке свет клином не сходился. Если бы кто дал гарантию, что паладин просто убьёт заложницу, не мучая её и не истязая, Арес дал бы своё согласие, и Славка всецело поддержала бы его решение. Однако, просто присмотревшись к Чёрному Паладину, Арес сразу же понял, как тот поступит, выбери он Славку: женщину убьёт, а ребёнка воспитает как своего, в ненависти к варварам, и однажды его сын поведёт ромеев против ардов. Помнится, именно в подобном ключе звучало одно из прорицаний последнего сколотского шамана.
Оставался Рэй. И было бы правильно — отпустить. Если Сейри не околдован и всё же предал не только его, но и своё государство по доброй воле, то пусть уходит с паладином. Если на то будет воля многоликих, их с Сейри пути ещё пересекутся, дабы каждый заплатил по счетам. Да, это было правильное, мудрое и самое безболезненное решение, однако…
Арес перевёл взгляд на юношу аккурат в тот момент, когда тот возвёл на него свои глаза цвета расплавленного золота, и задохнулся уже готовым сорваться с губ ответом. Сердце, успевшее полюбить, не верило в то, что у предателей может быть такой, растерянный и в тот же момент словно остекленевший, взгляд.
— В общем, нужны реформы, — Арес оторвался от важных бумаг, устало посмотрев на Сейри. Тот пришёл к нему где-то… Честно сказать, вождь, полностью сконцентрировавшись на донесениях, даже не заметил, сколько времени прошло, но, очевидно, немало, раз мальчишка уже успел изложить свои, как обычно, растекающиеся по древу мысли и теперь смотрел на него в ответ так, словно ждал царской резолюции.
— Реформы чего? — мотнув головой, спросил Арес. С тех пор как Рэй официально принял предложение стать его эори, всё пошло… Как-то не так, как планировалось.
Вместо того чтобы больше времени проводить с Сейри, он передал мальчишку на попечение Зеврану, посчитав, что пристальнее преданного ему инари никто не присмотрит за его будущим мужем. Зевран, естественно, каждый день отчитывался о текущем положении дел, однако Аресу было не до обстановки внутри карареса. Шпионы, засланные в соседние государства, словно сговорившись, засыпали его донесениями о том, что грядут большие перемены, в том числе — передел власти и территории. Учитывая соглашение с Ромеей и стратегическое положение Арды на материке, Арес тоже не мог оставаться в стороне. Империю собирались разорвать на куски — уж больно она ослабла в последние десятилетия,— Ромея же в ответ, точнее, её тёмная сторона в лице Кардинала, с точностью до наоборот: намеревалась покорить весь мир.
— Ну, для начала хотя бы карареса, — мальчишка так и не присел, стоя перед ним, словно на венценосном приёме. Арес такого не приемлел: даже о делах тягостных арды предпочитали говорить в менее официальной и оттого более располагающей к компромиссам и непредвзятости обстановке.
