По мнению самого Босфорца, это было смешно, и он мог часами дискутировать с кардиналами о том, что убивать во славу дающего жизнь — нелепо, однако это ничего не изменило бы. Если кардиналы представляют опасность не большую, чем пчелиный укус, такие же, как этот пастырь, горят своими идеалами, свято веруя в то, что их меч — это карающая длань Творца. К тому же Йен был далеко не простым паладином церковного войска, и поэтому с ним нужно было быть вдвойне настороже.
— Хм, — Йен ухмыльнулся, чуть склонив голову. Он-то думал, что это будет скучная, молниеносная кампания, в ходе которой ему так и не выпадет возможности насладиться сражением с достойным противником. И пусть клинки им с Босфорца, скорее всего, не скрестить, но его ожидала не менее захватывающая борьба двух сильных характеров и умов. И только одна эта мысль заставляла кровь в его жилах течь быстрее, разнося по телу жар предвкушения.
— Ну и как тебе удалось? — чуть запрокинув голову, спросил Босфорца, уже не размениваясь на церемониальные обращения. — Как ты узнал о тайных проходах?
Небрежно, словно прогуливаясь по развороченной комнате, Таис приблизился к кровати, резко набросив на голые ноги Рэя покрывало. Чего он не учёл, так это того, что вессалийский принц тоже окажется заложником. Понятно, что Рэй рвался бы к своим, но Арес его ни за что не отпустил бы. Увы, как бы гениален ни был человек, всего, тем более совершенно не зависящего от него самого, он предугадать не может.
Картина была более чем ясна, судя по едва отодвинутой двери тайного прохода. И то, что Рэй остался, только усложняло Босфорца задачу. Теперь у Йена на руках был очень мощный козырь, как против Ареса, так и против него. Мальчишку нужно защитить любой ценой, а он… Таис изначально планировал остаться в караресе и лично взглянуть в глаза предателю, далее вариантов развития событий было несколько, и если бы в конечном итоге он всё же погиб… Что ж, соглашаясь на столь опасную авантюру, Босфорца знал, на что шёл.
Возможно, Таис всё-таки колебался. В тот момент, когда услышал крики и звон скрестившихся клинков. У него была возможность: не только скрыться в тайных проходах, которые он за отпущенное ему время смог изучить достаточно, дабы беспрепятственно выбраться из карареса, но и добраться до Роксана.
Этот ард едва не спутал все его планы, однако Босфорца быстро взял себя в руки, отметя неуместные сомнения. В конце концов, он никогда не ставил чувства выше доводов разума. Оставалось лишь надеяться, что его супруг не начнёт действовать, сломя голову и поддавшись собственным эмоциям. Да и глупо это было, словно ради него, чужака, Роксан бы ослушался своего вождя и пришёл за ним в одиночку. Даже ради страстно желаемых и безумно любимых барышень уже давно никто не делал ничего подобного.
— Таис… — едва слышно прошептал Рэй, понимая, что неуместно, но всё-таки улыбаясь. Во-первых, его друг был жив-здоров, ещё и умудрялся привычно язвить в столь плачевной для них ситуации. Во-вторых, Таис не был предателем, а значит, он на его стороне. Не на стороне ардов или же ромеев, а именно на его. Юноша был уверен, что у Босфорца уже есть какой-то план, и он был готов сыграть в нём любую роль ради того, чтобы прекратить это безумие, затеянное его ослеплённым своей верой братом.
Таис едва заметно отрицательно качнул головой. Йен и так знает о том, что они дружны, так что не нужно давать врагу, а пастырь определённо им с Рэем не друг, лишних возможностей использовать эту связь. Поступил бы он опрометчиво, если бы что-то угрожало жизни Рэя? Как знать. Наверное, всё зависело бы от обстоятельств.
— Это было проведение, Таис, не иначе, — широко, словно впитывая благодать, раскинул руки в стороны Йен, ухмыляясь. Сейчас мужчина не знал наверняка, прознал ли Босфорца о его сокровенной тайне, и это только подстрекало его, вынуждая подымать ставки в и без того опасной игре. Будто он, опытный воин, не понимал, что арды не будут сидеть сложа руки. Таис тянул время, и пусть. У Йена всё равно уже был отменный план, посмотреть на который в его действии мужчине не терпелось до подрагивающих пальцев.
— Несколько месяцев назад в одной захудалой таверне я повстречал бродягу. Никто не обращал внимания на нищего, юродивого оборванца, попрошайничающего у заезжих, однако было кое-что в его безумных речах, что я счёл интересным. Например, что он единственный выживший из всего бьёрнского гарнизона.
— Выживший? — Таис резко обернулся, хмуря брови. Значит, кто-то всё-таки выжил, хотя считалось, что арды вырезали всех, кто в момент их внезапной атаки находился в крепости. И по какой-то случайности этот человек встретился именно Йену. Уже в который раз Босфорца убеждался в том, что от человека зависит многое, но далеко не те крупицы, которые кардинально поворачивают ход судьбоносных событий.
