— Йен, остановись, — не выкрикнул — потребовал Рэй, с замиранием смотря на Нави. Глупый, но такой отважный мальчик. Ему стоило сидеть в своём укрытии, даже если бы его, Рэя, насиловали и убивали. Но энареи были воспитаны иначе, нежели дворцовая прислуга: для них варзы и их эори были не просто господами, а семьёй. Именно поэтому энареи оказали ромеям отпор, несмотря на то что заведомо знали о своей гибели, и именно поэтому же Нави встал на его защиту.
Так не могло продолжаться — вот что решил Рэй, смотря на то, как брат медленно достаёт меч из ножен. Сколько ещё он будет прятаться за спинами других и позволять им страдать за себя? Как долго будет убегать от ответственности? Если не сможет спасти Нави, то что можно говорить сразу о двух державах?
— Это же ребёнок, Йен. Прошу тебя.
— Просишь? — чуть повернув голову, Йен хмыкнул. Думал, что сломать слабого, безвольного, привыкшего прятаться за мантией Клавдия и широкий спиной Ормудса мальчишку будет просто, однако жизнь в Арде слегка закалила его характер. Одними угрозами желаемого ему не добиться. Тут нужно нечто, что таки погасит этот огонь веры и целеустремлённости в янтарных глазах.
— Мне этого мало, глупый брат, — мужчине оказалось достаточно сделать всего лишь шаг, чтобы нависнуть над замершим, но так отважно смотрящим ему в глаза ребёнком. — Я хочу, чтобы ты умолял меня.
Детское тело было настолько тонким и хрупким, что лезвие его широкого меча с изысканной лёгкостью вошло в него. Йен так и не отвёл взгляда, смотря в тёмные, постепенно тускнеющие глаза мальчишки. Наверное, отдать должное ардам стоило ещё и по той причине, что даже их шлюхи умели умирать с достоинством.
— Ninne 'sap ik un navare, — прошептал мальчик прежде, чем его взор остекленел. Проклял, мелкий сучёныш, но что ему, познавшему Ад на земле, до предсмертных слов язычника. Будто Йен не знал, что такое истинное проклятие.
Противоположную стену окрасили алые брызги. Было в этом что-то по-своему эстетичное. Смерть тоже могла быть прекрасной, достойной того, чтобы её воспевали и запечатлевали на холстах. Йен, спрятав меч, обернулся, ожидая криков, обвинений, истерики. Возможно, на него даже кинутся с кулаками, опять-таки проклиная, однако… В янтарных глазах была лишь печаль и невысказанное сожаление.
— Я не прощу тебе, Йен, этот грех, — глухо отчеканил Рэй, минуя остолбеневшего брата. — Никогда.
Теперь собственная нагота совершенно не смущала юношу. Присев возле Нави, он мысленно попрощался с мальчиком, одними губами прочитав над ним короткую молитву об упокое его души. Увы, ардских погребальных песен он не знал, потому просто прикрыл веки, напоследок погладив некогда улыбчивого Нави по мокрым и липким от крови волосам.
В груди не болело, а на глаза не наворачивались слёзы. Было просто пусто и холодно, словно он оказался один посреди бескрайних льдов Бьёрна.
========== Часть 3. ==========
Протиснувшись между столпившимися в дверном проёме ратниками, Таис напряжённо замер, оценивая круто повернувшееся положение дел взглядом из-под нахмуренных бровей. Мёртвый мальчик на полу, полностью обнажённый Рэй подле него и довольно ухмыляющийся Йен за спиной собственного брата — лично для Босфорца многое наконец стало на свои места.
— Этот мальчишка вцепился мне в лицо, словно дикая кошка, — нарочито громко, чтобы услышали даже те, кому не удалось подобраться поближе к развернувшемуся действу, произнёс Йен. — Кто проверял эти комнаты?
— Я, ваше сиятельство! — один из рядовых паладинов, не медля и не колеблясь, сделал два шага вперёд.
Командующий окинул вояку пристальным взглядом: всего лишь один из многих, имя которого мужчину совершенно не интересовало. Его сиятельству имя даже собственного адъютанта было ни к чему. Например, оклика «эй, ты!» было бы вполне достаточно, чтобы Фортейн оказался тут как тут. Рядовые воины — это основа и двигательная сила любого сражения, однако Йен редко обращался к своим подчинённым напрямую, предпочитая не забивать голову именами тех, кто уже завтра, вполне возможно, падёт на поле брани. Воинский учёт — это дело канцелярии, а не генерала. Так что если бы он бросил подобную фразу, то откликнулся бы на неё, как приближённый, только адъютант. Однако Фортейну удалось заслужить его уважение и доверие, а поскольку Йен не умел преподносить знаки благодарности, подобного в его понимании было уже достаточно. Кто служил в отряде его сиятельства, знал: если командир обращается к тебе по имени, значит, ты заслужил его признание.
И вот сейчас перед Йеном стоял безликий и безымянный, из-за нерасторопности которого он упустил столь щедрую возможность. Уложить бы нерадивого вояку рядом с мальчишкой, однако Йен пока что не исключал возможности контратаки со стороны ардов, и в таком случае ему понадобится даже хромой калека с кривым мечом.
— Прошу простить меня, ваше сиятельство, — не дожидаясь от командира требования предоставить объяснения, отчеканил воин. — Не доглядел.
