Прыгнула я хоть не безупречно, но удачно — удар грудью пришелся в плечо, самую малость до горла не дотянулась. Он, верно не ждал от меня эдакой дурости — уж больно легко удалось мне его с ног сбить. Ненавистный маг повалился на снег, придавив изрядным весом худощавого дивного, и я уже торжествовала близкую победу, чуяла на языке кровь, что хлынет из разорванной жилы, да рано.
Этот колдун к охоте на снежного волка куда как лучше моих знакомцев подготовился — я и понять ничего не успела, как под ребрами слева острой болью пронзило, потемнело в глазах, и в единый миг осыпалась я поземкой.
Горд-то ничего такого себе не позволял…
Впрочем, он и петлю-удавочку мне на шею набросить не пытался.
Маг, едва скатившись с эльфа и поднявшись на ноги, торопливо что-то вышептывал, пальцы, не прикрытые боле от лютого мороза рукавицами, двигались, ровно узлы невидимые из воздуха вязали. Дожидаться, пока колдун волшбу свою завершит, я не стала, собрала себя воедино, да со спины и прыгнула.
На сей раз бросок вышел хуже — успел-таки подлец развернуться ко мне лицом да щит выставить, на него удар принять. Но и ему не вышло более меня снежком на окрестные кусты осыпать. Верно, не примерещилось мне, что злой сталью он меня попотчевал. Что ж, буду знать — и во второй раз столь глупо не подставлюсь. Мы плясали-танцевали, он на месте, а я вкруг. Я то делала вид, что вот-вот напрыгну, то отступалась. Вновь наседала, и новь откатывалась. Обходила его, стараясь зайти со спины. Маг, в левой руке у которого будто из ниоткуда возник кинжал, отливавший снежной белизной, медленно поворачивался следом. Колдовством ударить не пытался — но и мне развеяться метелью да напасть со спины не давал. Я ж, ученая уже, пристально следила, что бы он ворожбу-удавку плести не принялся, да не метнул бы в меня чародейское железо свое.
И хоть уразумела уж я, что кусок шире пасти ухватить попыталась, и что худо мне придется, коли он волшебствовать вдруг возьмется, бежать, поджав позорно хвост, не спешила. Мой это Лес, и пока несут меня ноги, пока идет за мной стая, моим останется. Я не отступлюсь — окромя меня, в Седом Лесу хозяев не будет. А потому, ухватив краткий миг, когда чужак взглядом вильнул, метнулась к нему, норовя проскочить под локоть, да и перекусить руку, кинжал сжимающую, а коль удастся — то и вырвать клок из беззащитного бока. Смазался белесой полосой Лес, качнулся в сторону, уходя от безжалостных зубов маг, развернул тулово, пропуская меня мимо, а опосля одним слитным рывком ушел туда, где я до того стояла — и пропал.
Вот, значит, чего он выжидал. Врата, выходит, я ему спиною загораживала, уйти не давала. Следом, впрочем, не скакнула — горячка охоты, погнавшая меня в погоню, застившая разум, развеялась, и вдругорядь я такой дурости сотворить и не подумала. Кто ведает, куда Врата выведут. А ну как, за предел Седого Леса? Да и, сдается мне, маг, тем разом погони не ждавший, в этот раз на кинжал меня примет.
Я обошла по широкой дуге пустое с виду место, для меня ничем от прочих не отличимое, ощерилась вослед трусу, зло прижав уши, рыкнула-рявкнула на Врата, да и воротилась — добычу свою обнюхать, да убедиться — жива ли она?
А то я падаль не жру, хе-хе, брезгую!
Эльф, хоть и не окочурился, но и в себя, однако ж, тоже еще не пришел. Но в том странного как раз не было — все ж, не так долго мы с гостем дорогим, магом залетным, снег топтали, как мне то мнилось.
Потыкала лицо холодным носом. Обнюхала. Дальше что? Я озадачено села в снег, обняв себя хвостом и уложив его на лапы. Впрямь, что ль, сожрать? Оглядела бесчувственного дивного с ног до головы. Нет, уж больно тощ — я на такие мослы даже с большого голоду не вдруг позарюсь. Да и не мясом я сыта становлюсь, с иного кормлюсь.
Тяжко вздохнув, я поднялась на лапы, отряхнулась со всем тщанием, отделяя белый снег шубы от приблудного, с полянки. Убираться отсель надо, пока ворог с подмогою не воротился. Потопалась, примерилась — да и закинула перворожденного на спину, ровно барашка зарезанного. Только того, помниться, за заднюю ногу держать сподручнее, а эльфа же, как выяснилось, за переднюю. За руку, то бишь. Правую.
Закинула, повертелась, определяясь, где это нынче я, да и потрусила в сторону Лесовиков, обходя совсем уж непролазные заросли, испрямляя путь через обманчиво-гладкие снежные перемёты, укрывающие под собой где ровную полянку, а где и коварный овраг. С большим трудом отмахиваясь от искушения шаловливую эльфийскую ручонку перекусить — дабы неповадно было ушастому впредь в честного снежного волка заклинаниями швыряться.
Седой Лес привычно наблюдал за творящимся в его чащах, и ни во что не вмешивался. Ровно матерый волк, что снисходительно наблюдающий за затеянной щенками возней. Ко мне же всегда он был добр, ни разу в беде не оставил. Мудрый старый дед, на чей зов я шла всю жизнь, а дошла вот только ныне — но теперь уж не покину его.
