И все то время, пока мы с добрыми гостями дядьки Ждана силами мерились, непрерывно визжала магичка. Пронзительно, на одной ноте, но не как бабы заполошные с перепугу, а будто собирая вокруг себя силу. Ведать не ведаю, чего она там творила, но на своей шкуре проверять желания не имела вовсе. Одним прыжком выметнулась на улицу, и, боле не скрывая себя от внимательных дворовых псов, под оголтелый, перепугано-яростный брех, понеслась к Седому Лесу напрямик, что твоя стрела. Упиваясь весельем да восторгом, отчетливо слыша, как в предутренней зимней тьме костерят меня на все корки незадачливые охотнички да перебуженные ни свет, ни заря селяне.
Так от и вышло, что ясно солнышко, вставшее по — над Седым Лесом, застало меня радостно удирающей от пятерки всерьез разошедшихся магов. Закладывала круги и петли я не просто так, а с умыслом. Врезаясь в сугробы, проминая тяжким звериным телом кусты, вылетая нежданно из-под еловых лап, старалась я растянуть супротивничков, раскидать их по Лесу. И ликовала во мне душа, радовалась дикою звериною радостью, когда я вылетала из засады и, врезавшись в могутные плечи, роняла в пушистый покров Колдуна, когда бросалась в ноги кому из его соратников. И, хоть маги моего веселия, верней всего, не разделяли, я все едино щедро делила его с ними. Окуная своих добытчиков в снег по второму кругу.
Здесь, в Лесу, разыгравшись, я боле не строжилась — и перекидывалась то зверем, то белым снегом, уж играть — так играть! И не стесняясь заходила я со спины на Слава-Мальчишку, готовая вспрыгнуть ему на загривок да и опрокинуть лицом в колючий ежевичник. И пока охотник барахтался под лапами здоровенного зверя, пытаясь разом спихнуть его с себя, отплеваться от набившегося в рот снега да не собрать на лицо все злые мелкие колючки с куста, содрала с его пояса подвязанный кошель. Треснул ремешок, и Мальчишка, почувствовавший потерю, рванулся особо отчаянно, но я дожидаться, покуда он осилит освободиться али взять себя в руки да и ударить меня, паскудную, магией, не стала. Подхватила добычу удобнее да и была такова — шмыгнула в кусты, только меня и видели.
Выбралась из кустов, и стараясь держать пастью обрывки ремешка, не касаясь грубого холста, из коего кошель сработан был, трусила в сторону от того места, где искали меня озверелые маги. И попутно измышляла, что бы такого сотворить с нынешней моей добычею? Можно на дерево затащить, на колючую да густую смолистую елку, на которую не враз придумаешь, как взобраться, иль на столетний дуб, что каждую весну лесовиковские парни да девки лентами да цветами одаривают, прося у старого великана удачи в любви — то-то щенку радости будет. А можно и в овраге схоронить, там, где тем летом волки оленя задрали. Там и по сей день его остов, на кости растащенный, валяется.
Хотя — что там того костяка? Зверьем обглоданный, непогодами выглаженный, он и не смердит давно уже. Нет, иначе поступить надобно! Я совсем уж было решила, что следует мне возвернуться в селище, да и схоронить добычу в корыте у старостиного борова, как вдруг ощутила движение рядом, и прямо поперед моим носом пролетела зеленая лоза, я только и успела, что с постыдным визгом в сторону скакнуть, уклоняясь. Эльф, про которого я совсем забыла, про меня, однако, не забыл — и теперь потчевал щедро заклинаниями, что хлебосольный хозяин дорогого гостя. Ну, это мы еще поглядим, кто здесь гость, а кто хозяин, взнегодовала я, да и осыпалась пушистым покровом по ближним да дальним сугробам, оставив бесчестно уворованный кошель сиротливо темнеть в снегу. Сапсан не двинулся с места, оборачиваясь вокруг себя самого, стараясь охватить вниманием сразу все, а не только невеликую полянку, где меня мало врасплох не застал. Он ожидал нападения в любой миг и с любой стороны — и все равно не уберегся.
Тот, кого не приметили ни я, ни эльф, дождался, пока перворожденный повернется к нему спиной, и аккурат тогда оглушил охотника, безо всякой магии приголубив по светлой макушке. И, видно, опали от движения укрывавшие супостата чары — в единый миг я его увидала, учуяла знакомую магию, и разом взъярилась. Мало того, что эта погань мне с осени житья вольного не дает, так еще и на добычу мою зариться?! Нет уж, пусть себе другого кого добудет, а этого эльфа я и сама изведу!
Снег взметнулся белыми крылами, тело распрямилось в прыжке, в пустую щелкнули клыки — неведомый маг, что столь ловко одолел Аладариэля Сапсана уклонился, прикрылся бесчувственным его телом, отшатнулся назад — и исчез, будто и не было, растаял в прозрачном воздухе, успев прихватить с собой оглушенного эльфа и напоследок кинуть знакомо пахнущие чары. От них снег словно сам собой вскружился в воздухе, да и осел назад, укрыв потревоженный нами покров поляны да зимние шубки деревьев. По всему выходит, прямо за спиной у вражины врата были отворенные. Не думая ни мига — а хоть и след бы! — я ринулась вослед супостату.
