Елизавета с сомнением качнула головой и сказала:
– Историки проштудировали сотни архивных документов, но так и не нашли прямого ответа на этот вопрос… Когда Наполеон громил Европу, российский высший свет буквально захлебывался от восторгов, обращенных к его военному гению. Барышни хранили его портреты под подушками, офицеры восхищались изяществом, с которым он проводил баталии. Россия любила «маленького капрала»!
– Всерьез?
– Всерьез! И Наполеон отвечал ей взаимностью. Он неоднократно называл русского императора братом – даже не смотря на то, что Россия, не имея возможности предать своих прежних союзников, участвовала в сражениях против французской армии.
Заключая в 1807 году Тильзитский мир, монархи говорили о делах лишь несколько часов. Зато празднества продолжались около двух недель. Как говорят очевидцы, императоры были неразлучны, всячески стараясь подчеркнуть взаимное расположение. Наполеон и Александр произвели вместе смотр французской и русской гвардии. А напоследок они расцеловались перед войсками и зрителями.
Присевший на лавку Василий вдруг с ужасом ощутил, как его снова развозит. В голове закрутились невероятные яркие колеса, а живое воображение тут же начало рисовать картины исторического поцелуя двух монархов. Для разминки императоры в его голове сначала облобызались троекратно, потом – взасос, по-брежневски, и, наконец, в их имперский поцелуй не пойми откуда вкрались нотки нездорового эротизма. Василий зажмурился и энергично потряс головой.
– В 1808 году была еще одна восторженная встреча – в Эрфурте, – продолжала меж тем Елизавета. – Дружба и сердечная взаимная приязнь императоров расцветали все ярче. Апогеем должно было стать родство двух монархов – двумя годами позже Наполеон попросил руки великой княгини Анны Павловны, сестры императора Александра.
– Не знал… – растеряно признался Васиий.
– Исторический факт… – заверила Елизавета. – Но эта свадьба не состоялась. Александр ответил отказом на сватовство названного французского брата.
– Выходит, истинная причина той войны – отвергнутая любовь?! – изумленно выдохнул Василий. Елизавета улыбнулась, как терпеливая учительница перед несмышленым учеником и ответила:
– Все несколько сложнее. Согласитесь, союз двух великих колониальных держав был бы непобедимым. От одного слова «Да!» зависела судьба Европы. Вполне вероятно, Россия и Франция попросту разделили бы ее территории между собой. Вы представляете последствия такого шага? Исчезла бы, к примеру, как самостоятельное государство Пруссия. Она не смогла бы обрасти стальными мускулами и стать котлом, в котором вскипели две мировые войны… Всего лишь одно очень короткое слово могло полностью перевернуть судьбы государств и народов… Но это слово не было произнесено.
Василий отрешенно уставился в темноту и беззвучно прошевелил губами: «Да!». Потом, словно желая взвесить и сопоставить, прошептал: «Нет!» и тут же боязливо втянул голову в плечи, опасаясь, что своими словами спровоцировал мировую войну. Но ночь оставалась тихой. Черные деревья беззвучно обнимались ветвями, серая дорожка убегала в темноту и неизвестность.
– Мы можем говорить о том, что не последнюю роль в раздоре двух императоров сыграла Англия и государства-«союзники», можем находить или выдумывать тысячи причин, по которым Наполеон напал на Россию. – Елизавета с сомнением покачала головой. – Но ведь перед началом кампании Наполеон сам недвусмысленно обозначал свои планы. Он хотел парадным маршем пройти через территорию России, походя разбив ее «слабую армию», и двинуться в Гималаи, чтобы завершить свой поход на берегах Индийского океана. Россия же должна была просить о мире, который Наполеон с радостью бы ей даровал. Она осталась бы в своих границах, трон был бы сохранен за Александром. Разве что в истории раз и навсегда остался бы тот факт, что французская армия оказалась сильнее русской, а военный гений одного из братьев-императоров – перевесил.
– Подождите, Елизавета! Я не успеваю за вами! Выходит, Россия была не нужна Наполеону, и воевал он единственно из желания щелкнуть по носу Александра?!
– Да. Мне кажется, что амбициозный корсиканец просто хотел услышать от русского царя всего лишь одну фразу «Vive l'Empereur!». Он хотел, чтобы великий русский брат признал его старшинство.
– Так просто? – удивился Василий.
– Если вы можете назвать войну простой… – пожала плечами Елизавета. – Как видите, иногда любовь становится крайне разрушительной силой, особенно если это любовь к власти и первенству.
Василий достал сигарету, помял ее в пальцах, хотел закурить, но не стал, испугавшись вдруг, что огонек зажигалки будет слишком ярким и рассеет призрачный образ Елизаветы. Отчего-то ему стало невыносимо тоскливо. Слова, мысли, чувства вдруг ощетинились ледяными шипами где-то под грудиной. Василий хотел промолчать, но не смог:
