Наверное, дочери стоило сказать нечто вроде «я прощаю, мама» либо «спасибо, что теперь я это знаю», но вместо Миланэ прыснула.
— Мам, ну за что ты извиняешься? — дочь отставила Карру и чашку. — О, Ваал мой, значит я — совсем иная, чем мне думалось всю жизнь, — пригладила загривок.
— Иная, Милани. Ты иная. Потому я горжусь тобой. Именно поэтому ты стала Ашаи.
Добавила тихим-тихим шёпотом:
— Дочь Далиана не смогла бы стать Ашаи-Китрах.
Вдруг послышался шум шагов; они смолкли, и с улицы вовнутрь кухни зашёл отец. Увидел, что мать с дочерью сидят за столом с чайником и чашками, спросил:
— Что, чаёк попиваете?
— Хорошо, что не кровь, как ты говорил, — съязвила Смилана.
Миланэ знала, что мать с отцом, как и всякая супружеская пара, иногда любили разругаться. Но не всерьёз и никогда — надолго. Так, «чтобы ухо было востро», как любила пошутить мама.
— Кровь пить полезно, особенно свежую, — заметил отец.
— Ты втай уж сдулся-то?
— Я? А ты?
— Есть будешь?
— Ну давай…
Отец, довольный разрешением небольшого конфликта, ушёл ненадолго прочь.
— А что ты мне хотела сказать? — вдруг спросила мать, перетаскивая огромный чан.
— Мы едем в Айнсансгард.
========== Глава XV ==========
Глава XV
Миланэ боялась, что все эти пять утомительных и однообразных дней, пока они ехали в великий и самый первый дисципларий — Айнансгард, Арасси начнёт всё больше молчать и в её глазах будет таиться молчаливый укор. Но опасения оказались напрасны: было заметно, что подруга если и обиделась, то никак не выказывала этого, и дочь Андарии не чувствовала разобщения с нею.
Тем не менее, Миланэ замечала, что она никак не находила понимания для их поступка: посреди бела дня взять да уехать за четыреста с лишним льенов, чтобы отдать родной сестре какого-то льва, пусть и Ашаи, некий «оберег» явного варварского происхождения. Ашаи-Китрах не слишком превозносят ум и рациональное, по крайней мере, он у них сосуществует с остальными гранями души, но глупость, бессмысленные поступки и вздорство не могли найти доброго отклика в душе Арасси. Она некоторое время в самом благожелательном тоне пыталась убедить Миланэ, что делается какая-то ненужная глупость, усилия — напрасны, даже никчёмны; то та была, как обычно, несгибаемой.
«Деньги — ладно, патрон ей всучил целый мешок денег, это её дело, как с ними сходить с ума. Но сколько времени и усилий зазря! И это — перед Приятием…», — подумывала Арасси, забившись в угол дорогущего дилижанса и невидяще уставившись в окно.
Её душа сильно смягчилась, когда она вошла в Айнансгард и увидела главный стаамс — стремительный памятник зодчества потрясающей красоты и высоты.
Они, как водится, первым делом пошли в Админу; там Миланэ объяснила, что им нужна дисциплара — родная сестра льва Хайдарра, двадцати одного года отроду. Под такую скупую характеристику могли подпасть очень многие, и в Админе поинтересовались, не знают ли сиятельные ещё каких-либо примет той, которую нужно найти. Ваалу-Миланэ начала тереть уши ладонями, яростно пытаясь вспомнить, даже изгласила энграмму на возвращение утерянного и вспоминание забытого; но Ваалу-Арасси саркастично отметила, что изглашает она вовсе другую энграмму, а именно для быстрого засыпания и сна без сновидений. Сложно сказать, что надо делать, если забыла энграмму для вспоминания забытого — мда уж — и Миланэ, сдавшись, лишь добавила, что имя рода дисциплары может начинаться на «С».
Тяжело вздохнув, служители Админы отправились искать безвестную дисциплару в картотеке, ибо просьбы Ашаи, даже самые странные и трудные, надо выполнять. Вернулись служители необычно быстро, чего не ожидали ни Миланэ, ни, тем более, Арасси.
— Ваалу-Вивиана, из рода Слааров, двадцать один год от роду, у которой есть родной брат, дренгир Легаты…
— Да-да-да-да! — затараторила Миланэ. — Вивиана!
— Хорошо. Насколько дело срочное?
— Очень срочное и касается её брата.
Служительницы Админы со вздохом переглянулись.
— Мы вызовем её как можно быстрее, — с печалью в голосе молвила одна из них. — Подождите в гостевых комнатах, прошу.
— Благодарим львиц, — сделала Миланэ небрежный книксен и быстрым шагом направилась к выходу, жестом поманив за собой подругу-Арасси.
В гостевых комнатах Миланэ и Арасси сидели уже больше часа; Арасси несколько раз предложила пойти поесть, но Миланэ ответила, что нельзя терять и мига времени. Недалеко, на такой же софе, сидел некий знатный господин в тоге, похожий на патриция Сунгкомнаасы. Он с недвусмысленным, бесстрашным интересом поглядывал на двух подруг; Миланэ не особо замечала его взглядов, Арасси они только злили.
Наконец, створы дверей распахнулись, в комнату влетела молодая дисциплара.
