— Стоит размещать пред собой нечто видимое, достижимое. То, чего можно достичь. А там, глядишь, доберешься до невозможного. Не надо выдумывать, надо браться за то, в чём уверена.
Эти крайне нехитрые слова, сказанные дхааркой, почему-то успокоили Миланэ.
— Библиотека Марны, Миланэ. Книги, книги, целые кучи книг! — смеялся Синга.
Он водил Миланэ по Марне. Вообще-то, она не очень любила бродить и рассматривать городские достопримечательности — однажды уже пришлось насытиться этим по полной; но Синга был весел, смешлив, ко всему относился с изрядной иронией, без тяжести. Вообще, он был хорош как собеседник и компаньон, его выгодно отличала лёгкость и непринуждённость в общении.
— Я была в ней, — отметила Миланэ.
Затем они покатались, поехав, куда глаза глядят; бродили по каким-то лавкам; как ни в чём не бывало зашли поесть к одному из многочисленных богатых друзей Синги; заглянули в Дом Сестёр, где Миланэ некоторое время объясняла значение фресок классического искусства Ашаи-Китрах; в общем, жгли время. Миланэ всё-таки решила побыть с ним до конца, чтобы, во-первых, не обижать ближайшего родственника патрона, и, во-вторых, до конца понять его как льва. Откровенно говоря, Синга не очень привлекал; он был именно из тех, кому суждено быть вечными «друзьями» самок, как бы им не хотелось иного. Ему же компания дочери Андарии — и это было заметно — доставляла настоящее удовольствие.
Развеяться оказалось полезно: уже два дня она пребывала в неважном духе — подкосило то, что надежды снова встретить «Снохождение» оказались призрачными, и как выяснилось, они постоянно жили всё это время. В том, что показанные ей книги были фальшивкой — она не сомневалась. Но все размышления о том, кто, зачем и почему создал её, причём в таком масштабе, приводили в глухой тупик.
«Этой фальшивкой некто желал очернить имя Малиэль либо скрыть настоящий текст. Но это слишком даже для Надзора».
Миланэ улыбнулась Синге в ответ на его комплимент.
«Так… Но та ученица-Вестающая где-то разыскала настоящий экземпляр. Значит, его можно найти. А может, её убийство было подстроенным? Может, её убили из-за “Снохождения”? Раньше мне это не приходило в голову. Она где-то его достала… купила… украла… подарили… и её убили. Изощрённо, но возможно. Кто? Надо попробовать найти ответ в мантике. Свои же? Вестающие? Нет-нет… Это слишком. Но всё равно, допустим. Тогда всё сходится: ученица слишком увлеклась вероборчеством, её решили без скандала, даже с почестью, убрать вон. Что стоит направить на неправильный путь? Ничего. Её направили, она попала в лапы варварам, убийство. Какая чистая схема».
— А давай пойдём по этой улочке? — Синга не давал спокойно поразмыслить.
— Хорошо.
«Изумительно. Если допустить, что “Снохождение” столь опасно — а похоже, что так — то выходит, я хожу по лезвиям кинжалов. Но вот что интересно. Комментарии к нему я везла в куче других, я, простая дисциплара. Сёстры Сидны, как теперь понятно, писали их по этому фальшивому тексту. Но в библиотеке Марны — настоящая книга! Подлинник! И на нём сверху валяются напрочь лживые комментарии. А всё почему? Да потому что сами сёстры Сидны верят в подлинность того фальшивого текста. Тогда кто знает о настоящем тексте? Известно кто. Вестающие. Ну, ещё я. Значит, Вестающие полагают, что в нём — огромная опасность. Почему?..»
Миланэ, как ни странно, очень помогало то, что она не сидит в тишине, а ходит с Сингой, вполуха слушая болтовню. Мысль неслась быстро, чётко, мгновенно. Всё становилось понятным, ясным, определённым; мрак непонимания отступал.
«Глупый вопрос — почему… Когда говоришь о сновидении, значит, сразу вспоминаешь Вестающих. И наоборот. Значит, там есть тайны, которые Вестающие не желают раскрывать. Возможно, там описан некий способ общения во снах…»
Вдруг Миланэ воскликнула:
— Так, постой.
— Что случилось? — участливо спросил Синга.
Что-то не сходилось. Катастрофически не сходилось.
— Эм… давай свернём-ка направо. Что за флаги на улице?..
— Это улица кондитеров. Они всегда вывешивают эмблемы цехов на флажках…
«Если там есть тайны для Вестающих, то какой смысл им убивать свою же ученицу ради них? Она была их ученицей — безусловно. Ей был отдан весь почёт — это тоже так. Значит, мои догадки не совсем верны. Точнее, вовсе неверны. Или её не убили нарочно, или не убили ради книги. Похоже, “Снохождение” не играет в смерти ученицы никакой роли… Да ясное дело! Убийцы первым делом, любой ценой, нашли бы его — и забрали. Очевидно. Улика! Значит, она в тот злосчастный день просто имела книгу при себе, не более… Значит, я снова пришла туда, откуда моя мысль отправилась в путь. Ну чудно!».
— Миланэ, есть предложение.
«Но один важный вывод можно сделать наверняка: ученица где-то достала настоящий текст. Значит, он существует».
— Внимаю.
— Я тут вспомнил, что сегодня у моего близкого друга Талсы будут небольшие посиделки. Соберутся только друзья.
«Ничего ты не вспомнил», — чуяла ложь Миланэ. — «Ты просто не решился сразу предложить».
— А кто там будет?
