…Естественно, что простая душа не получает никаких Даров Духа, ни Тайн — всё это бессмыслица для неё. Поэтому я предупреждаю всякую Настоящую Душу, что если она изучит эти писания, прочтет, исследует и поймёт их, то не должна относиться к ним, как ко внешнему, а должна сделать их предметом Размышления и Ощущений. Если некто стремится найти Истину, или Откровение, а тем более — во снах, то прежде всего должно определиться — с какой Целью Душа хочет познать эти Тайны…
…Желание, или Воля, есть проявление или манифестация единства, когда оно желает или волит себя. Воля — пробуждающееся желания. Таким образом, существует три вида сил во Вечном Единстве, то есть Единство представляет собой волю и желание самого себя: Наслаждение является острием Воли, и Вечной Радостью восприятия для неё, Настоящая Душа соткана из Могущественных Поступков, и всё это сходится к одному — к небывалой Силе Снохождения, которое даёт нам Ключ для закрытия от мира…
…Я не буду больше упоминать об безумно узком и самодовольном способе мышления Сунгов и, тем более, всех «правых» Ашаи-Китрах. Они понимают Ваала, как отражение своего «Я» в Духе, и больше ничего. «Я есть Сунга, я — Ваал», — кричат они. Несчастные. Ваал, или Мировой Дух, или придумай название — это Вечное, Непознаваемое, Бесконечное единство, которое показывает себя в себе, из Вечностей во Вечности, посредством всех нас, обладающих Духом, Сознанием и Разумом. И Знание этого Духа — единственная задача, достойная Настоящей Души, решаемая с помощью Снохождения…
Текст пестрел подобной труднопостижимой галиматьей — от чтения одной страницы начинала раскалываться голова. Впрочем, содержались и такие вещи, насчёт фальшивости которых Миланэ не обрела уверенности:
…Я к вероборчеству отношусь лично, а вовсе не умозрительно. Я вывожу своё пристрастие к нему из личных несчастий — тех, в которых замешаны Ашаи-Китрах, да и все Сунги вообще. Меня не признали посреди этого рода, им не нужны мои склонности, я для них — выскочка, плохая львица, наследница бунта. Мне было отказано даже не в признании, а в простой возможности спокойно жить…
Было такое впечатление, что какой-то варвар, перековеркав текст на свой дикий лад, подставив сентенции больного или тёмного ума, выдал его за собственное творение. Некоторые пассажи выдались ей знакомыми; но даже под страхом казни Миланэ не смогла бы ответить, где она встречалась с подобным стилем.
Текст был фальшивым, без сомнений. Подделкой. Надувательством. Он не имел ничего сходного с тем самым «Снохождением», на которое она подспудно ждала столько времени, на встречу с которым хранила надежду. Дочь Сидны ощутила, что страшно хочется куда-то запустить эту ветхую фикцию в дешевом переплёте. Или в кого-то. Она взъярилась, тем самым гневом, что всегда спал в ней, в милой, обходительной дисципларе сестринства Ашаи-Китрах. И только верная воля, привычная повиноваться хозяйке за столько лет, удержала её.
— Это — не настоящее «Снохождение».
— В каком роде ненастоящее? Что это значит?
— От «Снохождения» Малиэль Млиссарской здесь только название. Всё остальное — гнус. Лев пожелал меня обмануть?
Когда Миланэ в гневе, то это почти не заметно. Почти. Можно увидеть, как с каждым словом у неё чуть обнажаются клыки.
— Право, и в мыслях не… Так, львица погодит. Что с ним не так? — взял он брошенную на стол книгу, начал торопливо листать. — Какие, прошу заметить, дефекты? Да, она не в идеальном состоянии…
— Оно ненастоящее! Мне нужно настоящее!
— У меня есть лишь такое. И в других есть лишь такое.
— Каких других?
— А вот этого, пожалуй, не стану говорить. Вообще, наше общение кончено. Всего, львица соизволит, доброго.
— Оно должно быть иным!
— Должно. Не должно. Вот, деньги обратно. Чтобы не обвиняли в чём. А если придёт ко мне Надзор или ещё кто, так пусть приходят. Я уже своё доживаю.
— Я прошу прощения у льва… Не сдержалась. И всё же: разве это и есть… то самое… «Снохождение»?
— Естественно! — возмутился Хас до крайности, аж припрыгивая на месте. — Именно так и выглядит эта книга! Я же говорил: есть ещё хорошее издание, в лучшем переплёте. По содержанию они идентичны. Все перепечатки берутся с этого издания, — потряс он книженцией.
— Ваал мой, лев знает, как я могу взглянуть на иные образцы?
— Однако, как это в манерах Ашаи-Китрах! Набрасываться на того, кто по твоей же просьбе, рискуя свободой, продает вероборческую литературу! Призывать Ваала в поисках таких книжек!
«У старика большой зуб на нас», — сделана уверенный вывод Миланэ. Что тут скажешь. В обществе Сунгов это не такая большая редкость. Но лишь очень немногие из них решаются открыто раскрыть свои взгляды.
— Не надо ничего возвращать, — отторгла она его несмелую ладонь, что протягивала деньги обратно. — Пусть сир скажет, куда стоит обратиться.
