Жадность и гордость боролись в душе Хаса. Его глаза бегали, в руках он вертел непродавшуюся книжку, доставившую сегодня столько неприятных хлопот. Это нужно было проснуться, потратить время и, наконец, узнать, что капризной Ашайке, видите ли, она не понравилась — что-то там не так. А что там может быть так? Чего она ждала от запрещённой литературы? Высокого качества печати? Правильных идей?
Расчетливость победила, и он быстро назвал два адреса; Миланэ попросила их записать, но Хас наотрез отказался, потому пришлось всё сделать самой.
Путешествие продолжилось. Миланэ пришла в ещё один книжный магазин; потом не постеснялась посетить дом книжного коллекционера на севере Марны. В первом ей очень вежливо отказали, притворившись, что ничего не знают о подобной книге. Она, конечно, чувствовала ложь эмпатией: хозяйка лавки врала так незатейливо, что и львёна уличила бы её в неискренности. Во втором доме приняли настолько хорошо, что Миланэ и мечтать не могла; пересказав этому коллекционеру — худому, высокому льву аристократической внешности, очень холёному, надменному в облике — свои поиски «Снохождения» как возможно откровеннее, дочь Андарии обрела его доверие. Естественно, множество деталей, а тем более случай с ученицей Вестающих, Миланэ опустила; тем не менее, она всё-таки рисковала, столь открываясь незнакомому льву. Но тому было не понаслышке ведомо стремление к искусству и книгам. Он пригласил к личные покои, распорядился подать угощение и вообще оказался очень учтив.
— Малоизвестное произведение. Хотя тираж его необычно большой, как для подпольной литературы. Мне известно, что «Снохождение» запрещено Надзором. Нонсенс с этой цензурой! За меня, свободного Сунга, патриция, давнего рода, решают, что мне вольно читать, а что — нет. Неприличие. Должен заметить: я учёный, а потому в некотором роде — большой скептик, в том числе и насчёт нашей веры. Меня мало волнуют её вопросы. Я не трогаю её, она не трогает меня. Молчаливый уговор, верно?
Миланэ ничего не ответила, и ровным тоном хозяин продолжил:
— Пожалуй, львице не терпится увидеть те книги. Один момент.
Вскоре он вернулся.
— Вот самый массовый тираж, — потряс в воздухе увесистым томом. — Насколько мне известно, существует около трёх сотен экземпляров. Согласно датировке, они были выпущены в 680 году. Но некоторые соображения позволяют заключить, что это не так. Моё предположение: тираж был выпущен не ранее 700 года. Ошибка или оплошность — очень сложно судить.
Аккуратно отставив эту книгу, взял другую.
— Этот тираж основан на тексте массового, — небрежно перелистал страницы. — У него качество значительно лучше, и для любителя книг он составляет значительно большую ценность. Около пятидесяти экземпляров… пятьдесят шесть, да.
— А на чём основан текст массового тиража? — Миланэ принялась листать том, любезно предоставленным этим замечательным львом. Она уже всерьёз обдумывала, как его стоит отблагодарить; неважно, будет ли результат — в любом случае ей был оказан отличный приём.
— Я слабо владею конкретной темой. По логике, на тексте оригинального. Но мне неизвестно, насколько он был объёмен, и дошли ли нас экземпляры вообще. Надзор — не сомневаюсь — пытался уничтожить все оригинальные экземпляры, по крайней мере, мне они никогда не встречались, о них я никогда не слышал. Несколько должны храниться в особых залах, как и остальное вероборчество. Тут уже львице виднее… — он аккуратно прочистил горло.
— У меня есть сведения, что этот массовый тираж — подделка, — подняла она взор, увидев в поданной книге всё то же самое, что и у Хаса.
— Маловероятно. Вообще, что львица имеет в виду под словом «подделка»?
— Текст намеренно искажен, причём очень сильно. Это совсем другое произведение, по своей сути.
Патриций сел напротив неё, заложив лапу за лапу, резким движением отбросив свой хвост.
— Не исключаю ничего в нашем мире. Но, рассуждая трезво, мне это кажется нереальным. Кому от этого прок? — это раз. Трудоемкость процесса — два. Высочайшая вероятность того, что обман будет вскрыт — три. Это вроде как наново переписать книгу, зная, что она всё равно будет читаться из-под полы в жалком количестве. Откуда у львицы сведения, осмелюсь поинтересоваться?
— Слухи… — по-самочьи уклончиво вильнула Миланэ, легонько поводя ушками.
— О, слухи в нашей среде — это нечто, — он театрально воздел руки к небу. — Книжники обожают их пускать, и пусть даже безупречная не спрашивает почему — есть масса причин. Если бы я внимал каждому из них! Ох… Советую огнепламенной не особо доверять всей этой болтовне…
Благодарности он не захотел никакой.
Снова она вернулась домой затемно: голодная, уставшая.
— Я волновалась, сиятельная. Столь поздний час!
— Сегодня я кое-что искала, Раттана, — на ходу расстегала пояс Миланэ.
— И что же, нашла сиятельная? — Раттана ставила на стол огромное блюдо.
Села.
— Нет, — медленно покачала головой. — Я вообще редко нахожу то, что хочу. Скажи, — подняла Миланэ взор, — ты часто достигала того, чего желала?
— Думаю, да, благородная.
— Серьёзно?
— Мне кажется, это немудрено.
— Даже так.
