– Этого я не знала. – Она слегка заикалась, румянец уступил место мертвенной бледности. – Не знала. Тот инцидент с Нэшем произошел непосредственно перед нашим переездом, примерно за неделю до него.
– Вы ограничили ее в передвижениях, и все же она умудрилась – как вы это назвали? – ускользнуть.
– С Шелби мы потерпели фиаско. Во всех отношениях. Но вы не имеете права – слышите, лейтенант? – никакого права приплетать сюда Монти!
– Давайте взглянем правде в глаза, – бесстрастно проговорила Ева. – Если у нее хватило духу предложить себя старшему брату, то младший и вовсе был бы легкой наживой. Бьюсь об заклад, это он снабдил ее бланками документов. Кто обращает внимание на тихоню? И младший братец мог помочь ей проникнуть в старое здание, свой первый дом во взрослой жизни. Младший брат умел работать руками. Он и пару перегородок легко бы поставил.
– Да как вы смеете?! Как вы смеете сидеть тут и намекать, что мой брат – убийца? Отнять у человека жизнь – да это же противоречит всему, во что мы верим!
– Ваша мать лишила себя жизни.
– Вы не смеете использовать нашу личную трагедию как улику! Моя мать была больной человек. Вы тычетесь наугад, потому что понятия не имеете, кто убил этих девочек, вот и указываете пальцем на моего брата, зная, что он не может себя защитить.
– Я знаете на что указываю пальцем? Братишка под колпаком, за него все решают другие, и вот, со смертью отца, колпак внезапно слетает. Роль новых родителей берут на себя брат и сестра, их приют становится для него новым домом. Он уже большой парень, проблемный, и у него по-прежнему нет никаких обязанностей, нет реальной работы, нет настоящей цели в жизни. Зато у него есть гормоны. Есть определенные потребности. А тут все эти красивые девочки, девочки, знающие, что почем. И умеющие обработать мужчину. Как, например, Шелби.
И она его использует. Это то, чем она занимается регулярно. Что она хорошо умеет. Потому что она тоже под колпаком, но она задалась целью обзавестись своим кровом и жить своей жизнью, чего бы это ни стоило. А тут этот большой пустующий дом, вот он, перед тобой. Ей надо найти способ уйти из приюта и проникнуть в старое здание. И Монти как раз может помочь ей решить обе эти проблемы. Но как только он для нее это сделал, она теряет к нему интерес. Он не из ее компании, он ей не друг. Он был всего лишь средством достижения цели.
– Это все неправда! – задохнулась Филадельфия. Ее пальцы на столе то сжимались, то разжимались. – От первого до последнего слова!
Ева, довольно жестко, продолжала:
– Она помогла ему почувствовать себя мужчиной, а теперь она же дала ему вновь ощутить свою никчемность. Ее надо за это наказать. Он знает, как проникнуть в здание. Он наверняка знает, как применять транквилизаторы. Он должен заставить ее понять: то, что между ними было, – это нечто особенное. Она должна посвятить себя ему. И высшей силе. Уверовать. Он заставит ее уверовать.
– Нет!
– Но с ней другая девочка. Этого он не ожидал. Что ж, ей тоже придется уверовать. Они его не боятся – он робкий, неловкий парень. Напоить их успокоительным не составило труда. А после этого и все остальное совсем несложно. Может быть, он слишком увлекся, а может, с самого начала задумал их убить, но как бы то ни было, теперь они мертвы. Перешли в лучший мир. Очищенными. Но люди его не поймут, поэтому ему приходится их прятать, а где это удобнее всего сделать? Да прямо здесь! В его обители. Все прошло так легко! Нет, ну правда! И что он теперь чувствует? Что он наконец обрел свое предназначение. Свое истинное призвание. Остается только найти новых девочек.
– Все, что вы сказали, – ложь. И все это омерзительно!
– Может, и омерзительно, – согласилась Ева, – но звучит, несомненно, правдоподобно. Вот что я и впрямь не могу понять, так это почему вы, когда узнали, оставили тела лежать там? А если вы не знали, где он их спрятал, то почему, перед тем как отсылать его в Африку, не заставили его признаться?
– Мы ничего не узнали, потому что он ничего этого не совершал!
– Или вы его никуда не отсылали? – Ева откинулась на спинку стула и задумчиво тряхнула головой. – Вот это действительно вопрос. Робкий интроверт в один прекрасный день просыпается в Африке и становится прирожденным миссионером. Для меня это звучит маловероятно.
– Вы же не сомневаетесь в том, что он уехал в Африку? Это все задокументировано. Его там люди знали.
– Это я как раз проверяю. Он убивал, то есть предал все, на чем вы стояли, поставил под угрозу дело всей вашей жизни. Кто теперь станет давать вам деньги? Какой суд доверит вам детей? Все, ради чего вы трудились, может пойти прахом. Та самая дверь, что для вас приоткрылась, теперь захлопнется. Мисс Джонс, нам предстоит найти и его останки? Ваш младший брат тоже был принесен в жертву высшей силе?
