– Ну, хватит! – Она вскочила на ноги. – У вас исковерканная душа и извращенное сознание. Я любила брата. И он в жизни никому не причинил вреда. А я никогда не причинила бы вреда ему. Вы живете в холодном и уродливом мире, лейтенант, где доминирует все это. – Она показала на разложенные на столе фотографии. – Мне больше нечего вам сказать, абсолютно нечего. Если вы настаиваете, чтобы я продолжала сидеть в этой ужасной комнате, тогда я буду требовать своего адвоката.
– Вы свободны, – бодро ответила Ева. – Пибоди, проводи, пожалуйста, мисс Джонс к выходу.
– Я вижу, где тут дверь. – Она развернулась и стремительно вышла.
– Господи. – Пибоди издала протяжный вздох. – Крепко ты ее. Ты и впрямь думаешь, что все так и было? Потому что звучит это не только правдоподобно, но и убедительно.
– Это единственная реальная версия. Причем большую часть мы фактически уже доказали. Конечно, у меня связались еще не все ниточки, но половину пути мы преодолели.
– То есть наших девочек убил брат Джонсов.
– Он подходит по всем параметрам. Идеально подходит, и я ей это доказала.
– Да, выглядело убедительно. Но неужели ты действительно считаешь, что они потом убили своего братишку? Я хочу понять, кто же тогда ездил в Африку, если не он? Ведь это все есть в бумагах, тут она права.
– Пока не знаю, но мы узнаем.
– Именно поэтому ты велела попросить Овусу разузнать, не осталось ли у кого-нибудь в деревне снимка младшего Джонса в период его жизни там?
– Поскольку он был кремирован, а прах развеян, то никакая идентификация невозможна. Но он – кто бы это ни был – много фотографировал. Так что я готова спорить, что где-то есть и его собственные фотографии. Однако что можно точно сказать после нашего милого разговора, так это что Филадельфия действительно была не в курсе, что бы на самом деле там ни случилось и куда бы ни привела нас наша версия.
– Мне тоже так показалось, но ты говорила…
– Я вывела ее из себя, так? Вызвала шок и возмущение, а заодно добыла крупицы информации, которые хорошо заполняют некоторые белые пятна. Вот только, когда мы с ней сдвинулись с мертвой точки, я не поняла до конца ее реакцию. Что это было – страх или просто нервы? Чувство вины, вины перед погибшими – и не будь этого, я бы первая ей не поверила. Но если я права и братишка крутил с Шелби, а вся последующая цепочка идет от этого звена, то она действительно ничего не знала.
– Но… что тогда с Африкой? Просто совпадение?
– Нет, конечно. У нее есть еще один брат, так? Партнер. Воспитанный в традициях семьи. В старых традициях. Старший брат, глава их небольшой семьи. Да, из этого можно что-то выжать. Пибоди, надо доставить его сюда.
– Сделаю.
Пибоди начала подниматься, но тут просигналил Евин телефон. Та выудила его из кармана, прочитала сообщение, и брови поползли наверх. Потом она набрала ответный текст.
– Ты не поверишь! Себастьян прорезался. Моя вера в человечество вернулась в свое прежнее состояние. У меня встреча с Делонной.
– Правда? И когда?
– Сейчас. Поехали!
Бар в «Пурпурной луне» переливался огнями. Еще больше огней, мерцая, бегали по потолку и, как могла представить Ева, будут бегать по танцующим, которые заполнят заведение после его открытия. Пока что пурпурные кабинки и серебристые столы оставались пусты.
Когда Ева вошла, на нее обернулась пара, стоящая перед сверкающей барной стойкой.
Мужчина, поджарый, в дорогих джинсах и белой рубашке, держал обе руки женщины в своих. Лицо у него было великолепной лепки, с выступающими скулами и твердым подбородком, и его обрамляли художественно переплетенные дреды. Глаза, зеленые, с таким же твердым выражением, возмущенно следили за Евой, пока они с Пибоди шли от дверей.
Мужчина что-то настойчиво произнес вполголоса, женщина обратила к нему лицо. И лишь качнула головой.
– Это важно, малыш, – сказала она, сжала его пальцы, потом высвободила руки, но осталась стоять с ним рядом.
Ева не была уверена, что узнала бы Делонну в этой обольстительной, знойной красотке.
Расцвела, подумалось Еве, и умеет максимально использовать то, что ей дано. Короткая, колючая стрижка делала лицо эффектнее, а большие миндалевидные глаза темно-шоколадного цвета еще выразительнее. Губы она накрасила ярко-красной помадой, того же цвета было и короткое облегающее платье.
– Лейтенант Даллас? – Голос звучал непринужденно.
– Так точно. – Во избежание недоразумений Ева показала жетон. – А это детектив Пибоди. Вы Делонна Джексон?
– Лонна. Просто Лонна. Лонна Мун. А это мой муж, Дерик Стивенс. Заведение принадлежит нам.
– Приятное местечко.
Дерик вклинился между Лонной и Евой.
– Она не обязана с вами говорить!
– Дерик!
– Ты не обязана этого делать!
– Ну, малыш, ты же знаешь, что это не так. У нас с Дериком своя жизнь, – проговорила она, обращаясь к Еве и сделав шаг в сторону. – У нас есть свое жилье, и мы живем своей жизнью, не имеющей ничего общего с тем, что было. Он беспокоится, как бы меня не утянуло в прошлое.
– Мы не собираемся причинять вам неприятностей.
